...
Проблема в огромном количестве поступающей информации, которую человек просто не в состоянии обработать. Перестал работать старый, действенный ещё двадцать-тридцать лет назад, метод, требовавший вначале собрать всю информацию по проблеме, синтезировать её, проанализировать и лишь затем давать оценку ситуации и предлагать решение.

Сегодня, если специалист стремится охватить весь объём поступающей информации, он безнадёжно отстаёт от событий. То есть, он оценивает вчерашний день, в то время как уже наступил завтрашний. Масса новых событий происходит и поступает в обработку. Пока Вы читаете, думаете, пишете, ситуация уже изменилась, зачастую кардинально. Современные средства коммуникации, позволяющие управлять глобальными процессами в режиме реального времени, связывая в один узел события, разделённые тысячами километров, не оставляют времени на реакцию.

Реакция будет безнадёжно запаздывать. Чтобы успевать, необходимо переходить от управления событиями к управлению информацией. Если Вы пытаетесь перехватить у политического оппонента инициативу в управлении событиями, Вы изначально ставите себя в ущербное положение. В нынешнем информационном мире Вы всегда будете оставаться в положении реагирующего, то есть проигрывающего. Перехват инициативы возможен только в информационном пространстве, путём создания и распространения качественно новой информации, создания иной информационной реальности, иной информационной матрицы.

Неважно, насколько соответствует действительности вся Ваша матрица. Важно, чтобы каждый отдельный её элемент был правдив и проверяем. Потребитель информационного контента так же, как Вы, неспособен в режиме реального времени оценить всю созданную Вами реальность. Он может только поверить или не поверить, опираясь на свою способность оценить какой-то отдельный элемент Вашей действительности. Если все Ваши элементы правдивы, значит, разные группы потребителей, оценивая различные частности, будут приходить к выводу о соответствии реальности всего построения, несмотря на свою неспособность его постигнуть. Если же потребитель будет наталкиваться на ложь в мелочах, он и в большом верить не будет.

Так, например, украинская (и западная) концепции, объясняющие события на Украине с рубежа 2013-2014 годов и по сей день, проигрывают российской в силу очевидной лживости базовых утверждений. Публичные гарантии Януковичу и моментальное нарушение договоренностей. «Мирные демонстранты» с автоматами, захватывающие парламент. «Право каждого быть услышанным» и убийства мирных граждан в Одессе и в Донбассе только за то, что они высказали свою позицию. «Нацизма на Украине нет» и тысячи штурмовиков, уже даже не факельные шествия устраивающих, а целые воинские части в составе ВСУ и ВМД создающих и выносящих на знамёна нацистскую символику.

Именно эти, очевидные всем несоответствия украино-евро-американской информационной матрицы, а вовсе не референдум, легитимировали в глазах европейского общественного мнения переход Крыма в состав России. Решения любых референдумов могут приниматься во внимание, а могут и не приниматься (как это неоднократно происходило, в том числе и на постсоветском пространстве). Но очевидная ложь украинской пропаганды по второстепенным поводам делает неубедительной и позицию Киева по Крыму. Западный обыватель не может проверить,кто конкретно прав в Крыму, но в тех случаях, когда поверка была возможна, он неоднократно убеждался, что российская картина мира адекватнее отражает действительность, чем украинская. Значит, и в остальном обыватель начинает верить России.

При этом надо понимать, что гипотетическая информационная реальность, состоящая исключительно из правдивых и проверяемых элементов, вовсе не обязательно будет правдива сама. Но это и не важно. Важно в данном случае лишь восприятие. Чем меньше западное общество верит в правомерность украинских претензий на Крым, тем труднее политикам пробивать антироссийские санкции. Общество готово к каким-то ограничениям (а санкции наносят ЕС серьёзный ущерб) в том случае, если уверено в своей правоте, но страдать за ложь (тем более чужую ложь) оно не желает.

Таким образом, российская позиция по Крыму оказывается востребованной не потому, что её нельзя оспорить, но в связи с тем, что она вызывает больше доверия, чем украинская, поскольку те её элементы, которые подлежат проверке обывателем, соответствуют действительности, в отличие от многих элементов украинской позиции.

Аналогичным образом, и в Сирии, и на Украине, и далее везде, наши оппоненты были готовы к любой возможной реакции России в реальном мире и планировали дать на неё убийственный информационный ответ. Информационные матрицы, в которых Россия являлась либо агрессором, либо «терпилой», были уже отстроены, оставалось только дождаться факта реакции и запустить нужную (а скорее всего, обе сразу).

Когда же Россия сама перенесла войну в виртуально-информационное пространство, перехватила инициативу и предложила свою матрицу, свой виртуальный мир, более убедительный, чем западный, противники оказались к этому не готовы. И не мудрено. Представьте себе, в каком Вы сами оказались бы шоке, если бы ехали на танках убивать диких, вооруженных копьями и доисторическими мушкетами зулусов, и вдруг попали бы под удар современной высокотехнологичной авиации. Примерно в таком положении оказался Запад, рассчитывавший вести гибридную войну с Россией, живущей в доинформационном мире и обладающей возможностями позднего СССР, и внезапно столкнувшийся с гибридными (в том числе информационными) усилиями Москвы, более технологичными, чем его собственные.

Вся сегодняшняя истерика уходящего Обамы и терпящих поражение за поражением глобалистов как раз и связана с тем, что враг, представлявшийся удобным мальчиком для битья, нагло, подло обманул просвещённый Запад и отлупил Вашингтон и Брюссель их же собственной дубинкой. Очень обидно.
...

Среди нас полно людей, которые уверены, что жизнь с одной ногой лучше, чем жизнь с двумя. Никогда бы в это не поверил, если бы долгие годы не наблюдал подобных индивидов в реальной действительности. Они спокойно, и даже радостно, превращают своё существование в ад, а потом «пышаются» тем, что живут в этом аду. При этом объяснить для чего они пилят себе ноги, убиваются об стену и загоняют себя и других в ад, эти загадочные существа не могут. Я их классифицировал как svidomicus vulgaris. Их главный психологический признак – героический идиотизм.

Невольно вспомнил, как Олесь Бузина описывал творчество основоположника идеологии героического идиотизма Тараса Шевченко.

«Первая же поэма, с которой начинается «Кобзарь» («Причинна») поражает своей дикой бессмыслицей. Ждет дивчина казака из похода. Ждет, пока, тронувшись рассудком, не испускает дух под дубом. А тут (надо же, какое совпадение!) любимый возвращается. Глядит – красавица его ненаглядная копыта откинула. И что же он? Да не поверите: «Зареготавсь, розiгнався – та в дуб головою!»

По-видимому, это был богатырский удар! Поэт не уточняет подробностей, но, скорей всего, казак раскроил себе череп, как кавун. Оставалось только собрать мозги и похоронить этих степных Ромео и Джульетту. Мораль? А никакой морали, как всегда у Шевченко! Только глубокомысленная констатация: «Така її доля»…».

Смотришь на то, что происходит сейчас на Украине и возникает впечатление, что значительная часть Украины «зареготалась, розігналась – та в дуб головою». Зачем? «Така її доля». По-другому объяснить повадки украинского svidomicus vulgaris невозможно. Это некая психопатологическая склонность, необъяснимая с точки зрения логики, фактов, здравомыслия и рациональности. Героический идиотизм чем-то напоминает delirium tremens. С той только разницей, что «белочки» приходят и уходят, а героический идиотизм длится непрерывно, доводя своего носителя до самоубийственного умопомрачения. Поэтому svidomicus vulgaris – вымирающий подвид homo sapiens, ищущий любой повод покалечить себя или с собой покончить.
...