"Сейчас я уже могу сообщить, что сегодня утром наши моджахеды вместе с бригадами мухаджиров и ансаров завершили операцию по плановому и организованному выводу части лива из Тадмора", - заявил халиф и амир аль-муминин Абу Бакр аль-Багдади.

По словам повелителя правоверных, организованный вывод войск из города "является убедительным доказательством боеспособности армии джихада и эффективности командования Верховной шуры". Отошедшие лива уже заняли новую линию оборону, оставив себе для обороны ад-Дауля аль-Исламия плацдарм в эр-Ракке.

"Этими действиями были посрамлены московские кяфиры и мунафики , которые еще вчера требовали от армии джихада сложить оружие, поднять белый флаг и сдаться в плен. Но джаиш аль-ислам с честью поддержал высокое звание защитника правоверных, дали по зубам тем, кто пытался их окружить и вышли из так называемой Пальмиры по приказу халифа".

Сегодня в мире сосуществуют три основные модели мироустройства:
Буржуазно-националистическая - как принцип организации на базе частной собственности и ростовщичества, но в рамках национальных государств/колониальных империй.
Глобалистская-неолиберальная, она же неоконсервативная – (что не случайно, сегодня обе ветви классической буржуазной политической системы – консерваторы и либералы – давно едины в системе управления и имитации «демократии»).  Глобализация, полный отказ от национальных государств, мировое правительство, власть ТНК.
Коммунистическая и социалистическая - стадиальность развития, интернационализм, неизбежность победы социализма/коммунизма в мире, изменение прав собственности и системы производства/распределения.
Формально, в 20 веке была еще одна альтернатива сформирована – национал-социализм и фашизм, но фактически, они не обладают универсальным характером, ибо ограничиваются определенной расовой или этнической общностью, по сути, это крайний, доведенный до абсурда первый – национально-буржуазный вариант.
Так вот сегодня псевдоисламские террористы «халифата» - даиш и выступают носителями четвертой идеи – в принципе, она аналогична глобалистской, но в качестве основы предлагает не модных гуру и новые гаджеты, а псевдоисламский фанатизм. То есть меняется идеологическая база, а сама схема – глобального управления – остается. В этом смысле, неоконсервативный проект, рожденный в США – проект глобального мира – получил оппонента (или инвариант в части ресурса мобилизации рядовых боевиков) в лице даиш.
Мне возразят, что «халифат» это локальный проект бедуинов и прочее. Возможно, изначально так и было, но идея пошла в народ и давно утратила такую акцентуацию. Сегодня мы видим анклавы даиш далеко за рамками и бедуинского мира, и даже за пределами арабского мира. Радикальный псевдоислам в идеологии лидеров «халифата» это новый «марксизм», цель которого – преображение всего мира – всей планеты Земля – в исламскую реальность. Мир должен преобразиться. Это и есть сверхидея.
Понятно, что сегодня они очень далеки от реализации своих целей, но ведь когда то и нацисты были просто группой полубомжей рассуждающих в пивных Баварии про чистоту арийской расы.
Можно сказать, что сегодня мистический аспект нацизма обрел новое дыхание в идеологии радикального исламизма. В этом смысле, даиш наследники нацистов. Недаром очень много нациков сбежало после ВОВ на Ближний Восток. И сегодня главный плюс даиш перед НСДАП – принципиальная открытость системы вовлечения в ряды – неважно кто ты – расово, этнически, социально, культурно и тд – важно присягнуть на верность и влиться в ряды – даже виртуально. Получается предельно простая схема вхождения, правда, затем она купируется крайне сложной моделью выхода… Что также очень логично.
Таким образом, можно говорить о подготовке и начале воплощения четвертой модели мироустройства – «псевдоисламского халифата».
Беру в кавычки, ибо не мне решать насколько эта модель соотносится с основами Ислама. Исхожу из ее сектантской сущности. Вместе с тем, отмечу, что эта модель не отрицает капитал. И всего скорее, выльется в инвариант все того же глобального миропроекта со своей спецификой.

Россия и США
Россия сегодня принципиально деидеологизирована в своей внешней политике. И в этом, как ни странно, она получает преимущество над США, у которых, пускай номинально, пусть на словах, но есть рамки – демократия, права человека и прочая бредятина вплоть до прав ЛГБТ.  Мы все понимаем, что в реальности это никак на политику США не влияет, но все равно это неким образом ограничивает логику и пространство маневра для США. Мы же занимаем сугубо прагматичную позицию вполне официально. И готовы работать со всеми, кто готов работать с нами, при условии, что нам это выгодно и интересно.
По факту, мы выступаем флагманом той самой концепции национальной буржуазии. Это предложение НЕ создавать единый центр управления миром, а жить в некоем варианте содружества/соседства. Не так давно у нас мир был разделен на 3 части – Страны Развитого капитализма во главе с США, Страны соцблока во главе с СССР, страны третьего мира. Мы же сегодня предлагаем систему более гибкую – неких региональных центров, способных договариваться между собой. Насколько такая модель конкурентна? Не знаю. Но то, что она реальна и прагматична – факт. То, что многие страны и народы готовы признать именно такой сценарий – также факт.
Главная угроза это глобальный исламский проект – как открытая и всеобщая идея насильно затянуть в псевдоислам весь мир и выстроить глобальный халифат, которая в целом противостоит глобальной концепциям запада.
Вероятно, именно это и вызывает необходимость христианских церквей предпринимать какие-то действия и даже вызвало встречу понтифика Рима и патриарха РПЦ. Но что могут предложить христиане в части глобального миропроекта сегодня? Вот патриарх заявил о глобальной ереси человекопоклонничества. Я с ним согласен. Но как вывести эту ситуацию в нужное поле?
Сегодня христианство четко идет в русле госполитики тех стран, где действуют Церкви. И относительной свободой маневра пользуются только разного рода псевдохристианские структуры – секты и прочая бесовщина, которая лишь прикрывается Именем Божиим. Это и понятно, но сам вопрос не отменяет. Что делать? Как продвигать миропроект?
Что может противостоять идее потребления? Советская модель рухнула под натиском потребления. Думаю, потребление это неотъемлемая часть бытия. Значит, вопрос лишь в акцентах. Система, основанная на добавочной стоимости и ренте предполагает продажи и еще раз продажи, то есть потребление.
А что можем предложить мы – христиане? Смирение? Сдержанность? Любовь?
Мы точно не будем предлагать простых решений. Это не наш путь.

О пути России. Путинская «национализация элит».
Национально-буржуазная модель исторически связана с промышленно-торговой (в том числе колониальной) буржуазией.
Глобалистская – с финансово-олигархическими ТНК.
Обе опираются на узкие круги элит. С чем связана жесткая стратификация общества, которая временно прикрывается «средним» классом – фикцией, определяемой уровнем потребления, но не уровнем управления/контроля/владения средствами производства (то есть основными активами экономики и в целом, общества).
Социалистическая модель – анти элитарная, общенародная. Ее пафос как раз в устранении раскола общества на части. И в общенародном владении/управлении основными активами.

И РФ сегодня, и КНР, а также Иран, Индия и тд – яркие образцы национально-буржуазных государств – мировых/региональных держав 19-20 веков. Но и они обречены встраиваться в глобалистский проект США до некоторой степени. К слову, и в самих США есть очень мощная национально-буржуазная группировка.
Проблема в том, что нац-бурж модель это, безусловно, и всегда – милитаризация и обострение противоречий и по рынкам сбыта, и по колониальным сферам влияния, и по иным рамкам. Все это мы и наблюдаем сегодня – мировой гегемон не справился с миссией и все страны по-быстрому откатывают назад – в предыдущую модель. Вооружаются, укрепляют границы и жаждут обзавестись ЯО.
На этом фоне игра, затеянная США и ЕС на Украине – оказалась чрезвычайно опасной. Именно они и разрушили суверенность Украины. Прямое давление на агентов – украинский олигархат, в рядах которого был и сам Янукович, привел к свержению законной власти. Что и вызвало необходимость встречных мер. Но в итоге это еще раз доказало, что ЯО и мощные ВС необходимы всем, как гарантия от силового давления извне.
Но случай с Украиной яркое подтверждение тезиса о том, что Армия и даже ЯО не гаранты защиты суверенности – есть и более яркий пример – СССР, обладавший сильнейшей армией и огромными резервами ЯО. Но вернемся к Украине.
В случае с Украиной главным источником уничтожения независимости стала слабая экономика и полная продажность олигархата глобалистскому проекту. И в рамках этой истории как раз промышленно-национальная буржуазия и стала основным объектом атаки новых властей – хунты. Уничтожение остатков настоящей науки и промышленности будет продолжено, ибо только эти силы и заинтересованы в поддержке национального государства.
Надо понимать, что власть всегда опирается на силу (речь о ресурсе воздействия/влияния, а не только о буквальных силовиках). Сила есть у ряда институций, которые способны ее накапливать.
В Средние Века это были: Церковь и монастыри, Боярство/вотчинники, Города/купечество и Цеха. У крестьянства никогда таких резервов не было. В Новое Время главными источниками резервов стали буржуа – то есть богатые горожане  - торговцы, промышленники и ростовщики. В Новейшее – это уже полноценные капиталисты по Марксу.
И вот сегодня это ТНК – Транснациональные Корпорации, которые уже даже не товары производят, а обладают правами на бренды, франшизы и эмиссию денег и суррогатов денег. То есть сегодня ТНК может вообще не иметь никакого производства – достаточно обладать правами на продукт. А произвести его может кто угодно.
Так вот. Национальная, промышленно-производственная и частично научная (в части, сопряженной с производством) буржуазия сегодня это та сила, на которую могут опираться власти государств. Еще есть Армия (ВС) и Полиция (МВД) – там также накапливается ресурс (в этом и смысл армии в мирное время), но опыт показывает, что власть Армии и Полиции равнозначны военной хунте или прямой власти военных. Чего в большинстве стран уже нет (вот в Египте сегодня – снова проявилось, а Каддафи проиграл ровно по причине уничтожения полноценной армии и армейской элиты). Допуск силовиков к прямому управлению страной – вопрос неоднозначный и не является предметом обсуждения этой статьи. Важно лишь отметить, что Армия и МВД – это центры затрат. Они не производят продукт, хотя, могут накапливать ресурсы в основном в виде вооружений, боеприпасов и иных средств ведения БД. А также формировать военные элиты и структуры, массу обученных резервистов и действующих силовиков.
Укрепляя это направление (национально-ориентированное – промышленность, армия и наука), государство укрепляет и свою власть. Ровно по этой причине США и ЕС пошли на переворот в Киеве – угроза развития взаимодействия РФ и украинской промышленности, ее реанимация, так сказать, стала более чем реальной, что неизбежно вело бы в итоге к потере тотального контроля и влияния запада на ключевых агентов в стране.

Вернемся к России.
Главная проблема ВВП сегодня – что являясь буржуазным националистом по принятой им же самим установке, он не имеет той самой национальной буржуазии. Нет просто у нас этой категории промышленной и производящей буржуазной элиты. И вся система – государственная, законодательная, финансовая и тд – заточены под глобалистский, олигархический проект.
ВВП изо всех сил ищет пути генезиса этой промышленной буржуазии по типу германской, но пока мало что получается, в основном, все ограничивается госсектором. Вот в госсекторе – результаты есть. Но это НЕ буржуазия. Это красные директора. В лучшем случае. Или красные ген. конструкторы – совет из которых создан по инициативе Рогозина и назначение ведется напрямую ВВП.
Идея национализации элит, а по факту – национализации буржуазии, является основополагающей для Путина. Без нее вся модель вероятно не сработает. На Армии и ВПК он не сможет построить устойчивую систему. Это хорошо и важно, но мало. Надо лишь учесть, что национализация в этом плане – не возврат государству/народу капиталов, наворованных буржуями. Это именно восстановление связи капитала с государственностью и нацией. Но еще раз – это реально только для промышленно-производственного сектора. 
На ВВП сегодня работает очень важный аргумент – запад не принимает наших буржуев в свои стройные ряды. Более того, глобалистский проект явно сбоит и не «вывозит». Так что идея укрыться в тихой гавани, вернуться к корням и начать производить и произносить пользу своей стране, делая ее богаче, красивее и комфортнее, раз уж все равно в ней надо жить – она вроде как работает. Но все же недостаточно хорошо работает.
Наиболее логичным вариантом был бы переход к коммунистическому миропроекту, но он совершенно определенно Путиным отвергается. По многим причинам. Главное же, мы его уже прошли и возвращаться вроде бы не резонно. А главное, нет и структуры, на которой можно его строить.

Вывод
В рамках действующей системы усилия ВВП не могут принести достаточного результата в силу вовлеченности капиталистов в глобальный проект Запада. Но если рассматривать версию неизбежного краха этой модели, то ВВП выглядит подобно Ною, который по Божьей Воле строит Ковчег Спасения – Путинскую Россию.И предлагает всем разумным и не окончательно погрязшим в лжи и бесовщине прийти и спастись вместе. Вот в такой логике – он действует просто безукоризненно.
Если же Запад сумеет не допустить развала глобальной модели, то стратегически мы все равно не проиграем, правда, у нас будет малофункциональный Ковчег, но лучше уж так, чем никак…

Иван Рахметов

ПРИБЛИЖАЕМСЯ К РАЗВИЛКЕ, ЗА КОТОРОЙ - БОЛЬШАЯ ВОЙНА

мне передали крутейший инсайд про встречу патриарха и папы в Гаване.

Это распечатка обращения патриарха Кирилла на трапезе в
храме Александра Невского при МГИМО для достаточно узкого круга лиц, которая проходила 6 марта 2016 года. Почитайте. Многое становится понятным.

Откуда пришло - даже не спрашивайте. Свою агентуру мы не сдаем даже в синагоге )))

* * *

Я хотел бы два слова сказать в заключение нашего праздника, поблагодарить всех тех, кто трудился по возведению этого храма. Не буду снова перечислять имена, но я был свидетелем того, как много сил люди положили, как много своей энергии, изобретательности, таланта, способностей на то, чтобы приблизить сегодняшний день. Я низко кланяюсь всем в лице отца Игоря, настоятеля, и надеюсь, что он передаст всем мою благодарность. Мы не смогли выразить Патриаршую благодарность всем именно сегодня. В какие-то другие дни, наверное, я попрошу, чтобы отец настоятель передал знаки моего внимания.

Мы говорили о многих сегодня темах. И это все очень серьезные темы, которые связаны с радостями и печалями переживаемого нами момента. То, что сегодня в мире происходит, оно вам хорошо известно, и здесь сидят специалисты, которые знают лучше, чем я. Но у меня какое-то время тому назад возникло непреодолимое чувство, что если не будут сделаны какие-то радикальные и сильные шаги, можно оказаться в критической ситуации. Ведь благополучие человеческого рода не запрограммировано, процветание не запрограммировано, мир не запрограммирован, справедливость не запрограммирована.

Бог дал нам свободу избрать либо путь жизни, либо путь смерти. И каждый это знает на своем личном опыте. Он может создать тесные, добрые, сердечные союзы с другим человеком или их разрушить. Он может воспитать детей так, чтобы потом радоваться результатам, или занимаясь только самим собой погубить их, их внутренний мир, или, по крайней мере, содействовать тому, чтобы этот мир, к сожалению, не развивался как следовало бы.

Каждый из нас стоит перед этой развилкой. Перед ней стоит наша страна, весь род человеческий. И какое-то время тому назад я почувствовал, что мы к этой развилке приближаемся.

Церковь ограничена в выборе средств для того, чтобы возвысить свой голос. И на протяжении последних лет я много раз возвышал свой голос и говорил о современных проблемах. Это с благодарностью воспринималось большинством нашего общества, с пониманием воспринималось нашими властями, очень часто находило поддержку в средствах массовой информации, но, анализируя влияние того, что произносилось, с Патриаршего престола, на весь мир, я признавал, что это влияние не очень значительное. Потому что в целом ряде стран слова, произносимые Патриархом, не транслировались. В ряде стран они искажались в угоду каких-то политических интересов.

И потенциал Церкви в полной мере не работал, с точки зрения влияния на окружающий мир. Вот именно поэтому состоялась моя встреча с Папой Франциском. Во-первых, потому что я в нем увидел человека во многом единомышленного, способного к открытой и недипломатической беседе, способного искренне обмениваться своими мыслями и идеями, и человека, который также чувствует опасность приближения к некой критической черте. Вот, собственно говоря, это и легло в основу того процесса, который мы начали пару лет тому назад с тем, чтобы провести встречу.

Я не буду вам рассказывать о всех тонкостях и перипетиях этой подготовки. Скажу только об избрании места и времени. Я полагаю, что Куба – правильное место встречи и момент, когда до предела напряглись отношения между Востоком и Западом, когда нависла реальная угроза военного противостояния России с одной из стран НАТО, я имею ввиду с Турцией, и вообще сирийскую ситуацию, тоже был правильным. В результате сегодня обе стороны имеют умножение сил. Потому что наши мысли совпали с мыслью понтифика, и я радуюсь этому. И это было не какое-то политическое, дипломатическое и компромиссное единомыслие, была общая мировоззренческая основа. Мы понимали, что если Церкви сегодня громко на весь мир не скажут правду о том, что происходит в мире и не предупредят людей об опасности большой войны, то завтра это, может быть, уже будет поздно делать.

Я знаю о том, что и в православной среде возникли какие-то недоумения, критика, но Патриарху трудно спорить с людьми, которые находятся на другом этаже колокольни. Вот с самого верха колокольни обзор огромный, а с нижнего этажа он небольшой. И трудность диалога в том, что человек, который с нижнего этажа обозревает окрестности, он владеет своей правдой, и он не является злонамеренным каким-то человеком, который хочет сеять вокруг себя зло или конфликты, он просто ограничен в своем поле зрения. А с самого верха колокольни видно очень далеко. И ты понимаешь, что нужно употреблять особые средства для того, чтобы остановить опасность, которая вот там, на горизонте и которая катастрофически быстро приближаются к тебе самому, к твоему народу, к твоей стране.

Вот, собственно говоря, несколько слов об этой встрече, которая сегодня, как уже здесь было сказано, подвергается разным комментариям. Я глубоко убежден в том, что это был правильный поступок и еще убежден в том, что он был правильным потому, что за ним не стояло никакой, как я уже имел возможность об этом сказать, параллельной и скрытой повестки дня. Вот, когда люди встречаются, и когда они декларируют цели, к которым реально стремятся, и когда нет параллельных недекларируемых, но желаемых целей, вот тогда и успех очевиден. А когда говорим об одном, а в уме другое, а на бумаге третье, толку от этого не получается. Потому что в какой-то момент все вдруг обнаруживается.

Больше того — сам процесс затрудняется, потому что собеседники пытаются понять: а что же ты на самом деле имеешь ввиду? А к чему же ты стремишься? Какую стратегию ты хочешь построить? А какие средства ты хочешь использовать?

Это очень затрудняет диалог. Вот такого не было в моих отношениях с Папой Франциском. И я благодарю Бога за это. Я думаю, что он тоже благодарит Бога за эту встречу.

Опять-таки по милости Божией и благодаря энергичным усилиям нашего государства, в том числе и нашей дипломатии, произошли вскоре после этого замечательные подвижки. И хотя, конечно, трудно стопроцентно гарантировать, каким будет результат перемирия в Сирии, но уже тот факт, что большинство людей на нашей планете поддерживают этот процесс, является очень вдохновляющим.

Вот я думаю, что Церковь таким образом и должна взаимодействовать с государством, она никогда не должна выполнять каких-то поручений государства или правительства, она никогда не должна быть ведомой политической волей того или иного лидера. Она должна отталкиваться исключительно от собственного богословского церковного понимания блага народа и строить свои действия именно в соответствии с этим пониманием, и тогда найдет, несомненно, поддержку среди всех благонамеренных политиков и государственных лидеров, что и произошло в данном случае.

Я хотел бы поблагодарить всех, кто сегодня выступил со своими добрыми словами, пожеланиями. Я очень ценю возможность общения после Литургии за столом с людьми. Я внимательно слушаю все то, что говорится. Но у нас такая традиция, что все говорится как бы в адрес Патриарха, но у Патриарха хватает ума понимать, что не следует это всерьез воспринимать по своему адресу. Поэтому помимо того политеса, который принят у нас, я пытался, кстати, с этим бороться, став Патриархом, сказал, что, пожалуйста, не произносите никаких тостов в мой адрес, потом понял, что это абсолютно бесперспективная штука и смирился, но в этих в же тостах очень много того, что заслуживает самого серьезного внимания. Я вас благодарю за все то, что вы сегодня сказали, за все правильно, мудрое, хорошее. Мы являемся свидетелями замечательного развития церковно-государственных и церковно-общественных отношений в России.

Мы становимся другим народом. И когда я сегодня слушал выступление Сергея Геннадьевича Малышева, вице-президента «Норильского никеля», то понял — Россия непобедима, потому что если капитаны нашего бизнеса начинают говорить на языке богословия, то это значит Православие глубоко укоренилось и в их сознании, и в сознании их подчиненных.

Так что я хотел бы выразить еще благодарность сердечную в адрес Владимира Олеговича Потанина. Я знаю, что он внес очень существенный вклад в то, чтобы мы завершили вот это строительство. И я имел возможность общаться с ним, с многими его коллегами, посещая Норильск. Мы обсуждали много вопросов, связанных с экологией, с реконструкцией инфраструктуры, всем тем, что необходимо сделать в Норильске. Но обратил я особое внимание на строительство храма в центре города. И радуюсь тому, что Вы сказали о том, что уже закладывается храм. Это будет большая духовная поддержка всем, кто трудится в Норильске.

Еще раз большая благодарность и представителям Министерства иностранных дел в лице вас, уважаемый Григорий Борисович, Анатолий Васильевич.

Благодарность Владимиру Иосифовичу Ресину, который празднует свою круглую дату и который так много внес доброго и правильного в строительство храмов.

Вас благодарю, Леонид Эдуардович Слуцкий и, конечно, Александра Васильевича Богомаза, губернатора области Брянской.
Всем вам желаю помощи Божией, доброго здоровья, крепости сил, а стране нашей, Церкви нашей — процветания. Многая и благая лета!

Папа Римский Франциск призывает к скорейшему завершению войны в Украине.

Об этом он сказал в своей речи Urbi et orbi 27 марта, поздравляя католиков с Пасхой.

«Пусть Господь поддерживает усилия по достижению окончательного мирного урегулирования и завершению войны на Украине, вдохновляя и укрепляя инициативы гуманитарной помощи, включая освобождение всех пленных», — сказал понтифик

Папа Римский также упомянул Сирию, Ирак, Израиль и Палестину, пожелав им мира.

Atlantico, Франция. Почему либеральная демократия сдает позиции

Уже более 20 лет Запад вмешивается в дела многих стран под предлогом демократизации и защиты прав человека. Однако рост числа этих вмешательств ощутимо сказалось на имидже и отношении к его ценностям.
28.03.2016

Atlantico: Как отмечают в Freedom House, после 15 лет активного распространения (1990-2005) западная демократическая модель сдает позиции. Эта тенденция особенно заметна последние пять лет. Усиление авторитаризма в многополярном мире, а также недовольство и агрессия по отношению к Западу ставят под сомнение модель глобализации прав человека, о которой многие мечтали на рубеже веков. Что стало причиной таких перемен?

Александр дель Валь: 1990 год представляет собой весьма интересную дату: Фрэнсис Фукуяма тогда провозгласил победу либеральной демократической модели.

Кроме того, на 1990-е годы приходятся бархатные революции после второй войны в Персидском заливе, в рамках которых Запад и прежде всего американцы пытались под прикрытием демократизации поставить в трудное положение Россию и среднеазиатские государства, чтобы тем самым уменьшить стратегический вес Москвы.

С одной стороны, арабо-мусульманский мир был шокирован вмешательством в Ираке и Ливии: это очень сильно дискредитировало демократические ценности. С другой стороны, Россия и ее союзники восприняли западную демократизацию как заговор для оправдания нового империализма. Устроенные Западом бархатные и цветные революции, а также его вмешательства в бывшей Югославии, рассматривались как часть этого тайного замысла. В результате сегодня идея демократии воспринимается куда хуже, чем в 1990-х годах: тогда Запад пользовался популярностью, на него возлагали надежды угнетенные народы. Сегодня же, четверть века спустя, нужно признать, что все остальные цивилизации уверены, что Запад представляет собой не обещанный идеал демократии, а неоимпериалистическую, заносчивую и опасную цивилизацию. Поэтому они замыкаются в новом империализме и реальной политике, прекрасным примером которых служат Эрдоган в Турции и Путин в России. Причем речь идет о целой тенденции, как верно отметили в Freedom House.

— В протесте против этой модели делается упор на отрицательных последствиях процесса демократизации в незападных странах. Какова роль Запада в этой катастрофе?

— Прежде всего, я не согласен с такой тенденцией по перекладыванию ответственности: люди из южных государств нередко винят западные державы во всех своих бедах.

Как бы то ни было, бомбардировки Ливии, утверждение Уаттары у власти в Кот-д’Ивуаре при весьма неоднозначных обстоятельствах, вмешательство в дела африканских, арабских и мусульманских стран, удары по мирному населению с беспилотников (это считается у пострадавших особым проявлением трусости), ведущие к обнищанию населения эмбарго, как в Ираке (запрет коснулся даже лекарств для онкобольных) — в результате всего этого миллионы людей начали видеть в Западе угрозу.

Хотя возлагать на Запад ответственность за все было бы неправильно, интервенции в рамках права на вмешательство (в том его виде, о каком теоретизировал Кушнер и какой применяется ООН в настоящий момент) привели к тому, что международное право сегодня совершенно обоснованно воспринимается как инструмент неоколониализма и неоимпериализма. Запад представляется источником бед всего мира.

Вмешательства в Ираке сыграли решающую роль в возникновении этой тенденции. Все эксперты сейчас признают, что они стали катастрофой. Один аналитик говорил, что у ДАИШ есть отец и мать, причем отец — это первый конфликт в Ираке в 1990 году. За эту ошибку нам всем теперь приходится расплачиваться каждый день. В первую очередь это касается стран НАТО, на которых лежит значительная часть ответственности за ухудшение ситуации в мире. Эти вмешательства навели на определенные мысли диктаторов (те решили отказаться от пути умеренности) и полудиктаторов, которые отринули демократизацию, чтобы не стать частью западной, правозащитнической и ооновской системы (она сделала бы их уязвимыми). Именно об этом постоянно говорит северокорейский диктатор: «Каддафи решил отказаться от ядерного оружия, как в свое время Саддам Хусейн, и их обоих свергли». Мораль истории: «Будем защищать суверенитет и придерживаться реальной политики, не станем соглашаться на раздел суверенитета, как того хочет Запад, потому что он отблагодарит нас бомбами!» К сожалению, именно так считают многие националистические государства.

Нужно с уважением отнестись к возмущению и принять его всерьез. Самюэль Хантингтон (все критикуют его за «Столкновение цивилизаций», но никто его не читал) писал в заключении к своей знаменитой книге, что Западу следует покончить с высокомерием и вмешательством в дела других народов, если он хочет остановить ненависть к себе и дискредитацию собственных ценностей. Если об этом говорил даже Хантингтон (то есть ястреб, американский националист), если даже Дональд Трамп (его называют угрозой для всего мира) осуждает интервенционизм и вмешательства Буша-младшего (он считает его сумасшедшим), значит, пора на самом деле поставить под сомнение такую политику.

— Это критика демократии как таковой или же политического либерализма?

— С чисто гуманитарной точки зрения, исторически сформировавшиеся на Западе ценности (гуманизм, права человека, свобода слова) относятся к наследию всего человечества, а не только Запада. Но их очень важно отмежевывать от нынешней политики, потому что сейчас они приравниваются к прикрытию для западного неоимпериализма. Таким образом, для распространения этих ценностей нужно в срочном порядке показать, что неоколониальная политика некоторых западных стран не перечеркивает политический либерализм и права человека в целом.

— Эта тенденция закрепится в будущем или же связана с неким конъюнктурным контекстом?

— Сейчас вырисовывается два пути. Мы наблюдаем обстоятельственную реакцию на преимущественно англосаксонские вмешательства в арабо-мусульманских странах за последние годы. Тем не менее речь может идти о длительной ситуации, потому что Запад все больше теряет позиции интеллектуальной вехи в многополярном мире, хотя некоторые технологии вроде iPhone и производятся преимущественно Западом. Потому что страны видят разницу между технологиями и ценностями. В долгосрочной перспективе о Западе будут все больше забывать. К добру то или к худу. Глобализация носит все менее западный характер: она проявляется в подъеме конфуцианства в Сингапуре, индуизма и каст в Индии, православия в России и индейских движений в Латинской Америке. Запад как ориентир повсюду теряет позиции. Неприятие Запада может затянуться надолго вплоть до формирования четких полюсов. Тогда место Запада может измениться, потому что он лишится империалистических позиций. Если же гегемония будет упорно восприниматься как таковая, ситуация только обострится.