Фабио Мини, генерал, в своё время руководивший операциями в Косово, в своей статье «Пентагон готовится к войне после ухода Обамы», размещенной в итальянском геополитическом журнале «Лимес», рассуждает об агрессивных планах американского военного ведомства и перспективе большой войны в Европе.
Вполне естественно, что Министерство Обороны США планирует операции глобального уровня. Но одержимость американских военных поисками врага может ввергнуть Европу в конфликт, причем совсем не обязательно с Россией.
США обновляют военные планы на случай агрессии России в Прибалтике. По данным Foreign Policy, план будет включать в себя не только действия в составе НАТО, но и самостоятельную активность ВС США.
Нет ничего удивительного в том, что военное командование планирует операции на случай непредвиденных обстоятельств или обновляет постоянно существующие. Не удивительно и то, что такое ведомство как Пентагон планирует операции в глобальном масштабе — в конце концов, для этого оно и существует. Было бы странно обратное. И было бы уж совсем неестественным, если бы военные придерживались раз и навсегда установленных планов, так, словно они могут изменять реальность в соответствии с собственными устаревшими вводными. Но именно это происходит вот уже 50 лет, или, если рассматривать только существующие ныне государства — 25 лет.

Во времена «холодной войны» рассматривалось планирование, полностью ограниченное сценарием межблокового конфликта. За исключением небольших изменений оперативного уровня, вызванных появлением новых средств и форм вооруженного противостояния, политические и стратегические установки оставались неизменными.
Распад восточного блока был большим сюрпризом для запада, но последний сумел быстро превратить неожиданный подарок в запланированную победу. Следует учесть, что победители не имели ни малейшего представления, не говоря уж о подготовленных планах, о том, что им делать без равного по силе противника.
После попыток подстроить старую доктрину под нового противника, точнее, его отсутствие, был взят курс на создание образа врага, пусть и выдуманного. Этот период был использован для избыточной военной модернизации, проводившейся под предлогом существования неких неясных рисков. После распада Организации Варшавского договора планирование осуществлялось сначала как ответ на военную угрозу со стороны исчезнувшего противника, затем, в рамках противостояния с необозначенным и вовсе никогда не существовавшим противником, и, наконец, США перешли к планированию операций (как классических войсковых, так и гибридных), в которых угроза являлась следствием возникновения «дестабилизирующих факторов».

В обществе рос милитаризм, он проявлялся во всём, от моделей объяснения экономического кризиса до рассуждений о стоимости капусты на рынках. Большая стратегия и долгосрочное планирование были позабыты. Ради новых фронтов были инициированы революции и начаты малые войны. Мы сосредоточились на борьбе с терроризмом, но именно начатые нами конфликты привели к его возникновению.
Внешние успехи, динамично меняющаяся обстановка скрывала концептуальный провал в создании политической и военной системы мирового устройства, которая должна была включить развивающиеся государства. Результатом этих динамичных изменений и «успешного» планирования активных действий стал полный провал всех военных начинаний этого периода: крах на политическом уровне, оперативный паралич и тактические неудачи, изредка прерываемые кратковременными успехами.
В то время как крупные игроки были вынуждены уйти со сцены, другие участники получи простор для действий, и даже, как в случае Исламского Государства, сами стали источниками страха и власти: только для того, чтобы оправдать существование нежизнеспособных структур безопасности.

С точки зрения безопасности сегодня в мире ситуация гораздо хуже, чем двадцать пять лет назад.

Поэтому неудивительно, что нужно воскресить образ врага, который вызовет большой страх и, следовательно, откроет возможность выделения больших средств. Средств, которые нужны не только и не столько для планирования реальной войны, сколько для бесконечной и дорогостоящей подготовки войны. Войны, которая, произойди она в реальности, вернула бы человечество в каменный век. Успешный выбор в качестве кандидата на образ врага — почти идеального врага, — Китая, привёл к взрывному росту расходов на оборону. Ведь отношение к Китаю в конце двадцатого века складывалось из смеси восторга перед всеми признанным экономическим потенциалом и ужаса перед демонизированным и никогда не проявлявшимся мифическим ультранационализмом.

Против Китая в 2012 году США приняли первое решение в рамках большой стратегии со времён Второй мировой войны: внимание американских стратегов было перенесено с Атлантического океана на Тихий. Были мобилизованы все страны конкуренты и противники Китая на Дальнем Востоке и в Океании. На планирование США столкновения ВВС И ВМС, Китай ответил открытой широкомасштабной экономической инициативой и проводимым с неохотой, вынужденным военным усилением. Ремилитаризация и демонстративное обращение к тематике ядерного оружия Японии, забывшей свою недавнюю историю, вызвали к жизни в Китае и США идеи ядерного противостояния.
Вторая инициатива политико-стратегического уровня — признание ядерной программы Ирана, что, фактически, превратило Тегеран в легитимного лидера на ближневосточном ТВД. За сугубо отраслевым соглашением отчётливо просматривается намерение Обамы обеспечить западный фланг фронта развёрнутого на Дальнем Востоке. Но если соглашение с Ираном открывает перспективы создания новой сбалансированной системы, компромиссного разрешения иракского, сирийского, ливийского, ливанского и т. д. кризисов, то оно вовсе не означает перехода Тегерана в стан американских союзников. Слишком много у этой страны моральных и вполне материальных долгов Китаю и Россию, долгов, забыть о которых нелегко.
На этом фоне Европа выглядит беззащитной и почти демиталиризованной. Награждение Нобелевской премией мира ЕС стало бы отличной наградой для организации, если бы награда не была столь замарана тем, что её вручали людям, развязавшим войну.

Поэтому неудивительно желание Пентагона возобновить противостояния с Россией, ещё одним исполнителем образа врага. Связи с этой страной были потеряны из-за введения удушающих санкций, буквально вынудивших произвести перевооружение. Были попытки вернуть Россию в состав Европы через военное сотрудничество. Но одновременно ее постепенно окружали, распространяя военное влияние НАТО и экономическое влияние ЕС всё ближе к её границам. Жёсткость России в отношении Грузии в 2008 г. и действия в отношении Украины в последнее время не были совсем необоснованны. В любом случае, в России экспансионизм ЕС и НАТО вызывает новый всплеск национализма.
Весьма неудивительно возникновение планов конфликта в Прибалтике. В Средиземноморье и на Ближнем Востоке действуют давно участвующие в войне союзники: Франция и Великобритания, давние сторонники, и Италия, удерживаемая старым страхом. Балтийский театр граничит с российской территорией и занят верными Америке странами, давно желающими конфликта с Россией. Хотя бы и ценой выживания всей Европы.
Соединенные Штаты очень чувствительны к влиянию и шантажу Новой Европы, расположенной вдоль российских границ от Балтийского моря до Черного, также как американское военное планирование на Дальнем Востоке зависит от Южной Кореи и Японии. Сценарий военного вторжения в странах Балтии возможен технически, но крайне маловероятен. Однако если рассматривать по примеру США и стран Новой Европы, в качестве «вторжения» хакерские атаки или демонстрации, умело управляемые извне, и, особенно изнутри (что демонстрирует украинский пример), подготовка к войне вполне оправданна. Пентагон меняет правила и манипулирует ключевыми факторами для того, чтобы развязать войну в Европе, чего, разумеется, хотелось бы избежать.

Всё это странно. И, одновременно, опасно как для авторитета Соединенных Штатов, так и для нашей (европейской) безопасности. Странно и опасно, что планирование боевых действий продолжается, несмотря на то, что для нынешней администрации они, скорее всего, будут неприемлемы.
Но время администрации Обамы подходит к концу, и кто-то в Пентагоне ожидает (точнее, надеется), что смена после победы той или иной партии подготовка к войне на Дальнем Востоке и в Европе будет одобрена. Войне, в которой никто не сможет выиграть.

Соединенные Штаты, похоже, испугались, что Россия победит «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ)* без них. Как сообщила 5 октября влиятельная газета The New York Times, ссылаясь на высокопоставленные источники в администрации, Америка начала подготовку к тому, чтобы открыть важный фронт на северо-востоке Сирии. Цель - наступление на «столицу» ИГ сирийский город Эр-Ракка.

Как пишет издание, президент Барак Обама на прошлой неделе одобрил два существенных шага, нацеленных на то, чтобы нарастить темпы наступательной операции в течение последующих недель.

— Обама приказал Пентагону впервые напрямую предоставить боеприпасы и, возможно, некоторые вооружения силам сирийской оппозиции, действующим в стране, — отмечается в статье. Кроме того, он «одобрил идею наращивания интенсивности авиаударов с баз в Турции, хотя важные детали, касающиеся этого, еще должны быть проработаны».

В совокупности эти меры направлены на то, чтобы усилить арабских бойцов численностью от трех до пяти тысяч человек, которые вместе с 20 тысячами курдских солдат примут участие в наступательной операции при поддержке десятков самолетов коалиции.

О том, что вашингтонская администрация рассматривает возможность включения подготовленных американцами сирийских мятежников в состав уже имеющихся крупных вооруженных формирований сирийских курдов, агентство Associated Press сообщало еще 18 сентября.

А недавно председатель основной политической силы Сирийского Курдистана Партии демократического единства (ПДЕ) Салих Муслим заявил на пресс-конференции в сирийском Кобани, что нет никаких препятствий для сотрудничества между военным крылом партии «Отряды народной самообороны» и военизированными формированиями иракских курдов пешмерга. Это заявление прозвучало после того, как 14 сентября Салих Муслим встретился с президентом Иракского Курдистана Масудом Барзани в присутствии официальных лиц США.

Похоже, что «курдский вопрос» становится ключевым в исходе военной операции — прежде всего, «на земле».

Директор Центра изучения стран Ближнего Востока и Центральной Азии Семен Багдасаров считает, что США перехватывают инициативу у России в Сирии.

— Я много раз говорил в «СП», что нам надо активно работать с сирийскими и иракскими курдами. Они — серьезная боевая сила. Поэтому к ним надо направить советников и инструкторов, помочь с вооружением и боеприпасами. Используя курдов как наземную силу под прикрытием нашей авиации можно было бы в течение трех-четырех месяцев взять столицу ИГ — город Эр-Ракка. Это не фантастика. А кто возьмет Эр-Ракку, тот если не победит ИГ (ИГИЛ), то нанесет «халифату» разрушительный урон. На самом деле, это очень важный момент, определяющий кто есть кто на Ближнем Востоке.

Если американцы смогут реализовать свой план, то весь мир будет считать, что именно они внесли максимальный вклад в разгром ИГ. Да, мы правильно поступаем, помогая сирийской армии и бомбя Хомс и Хаму. Судя по всему, скоро будет наступление на Идлиб. Но на курдском направлении России надо действовать самостоятельно, не ожидая, что кто-то поможет или подскажет. Надо просто дать курдам вооружение, авиационное прикрытие и идти на Эр-Ракку. Они, кстати, уже доходили до нее на расстояние в 70 км.

Но, к сожалению, американцы на курдском направлении более активны. Уже была информация, что они направили в Сирийский Курдистан своих инструкторов. Но еще не все потеряно. Для того чтобы перехватить у американцев инициативу, нужно в срочном порядке пригласить в Москву председателя ПДЕ Салиха Муслима — лидера боевого крыла партии «Отряды народной самообороны» (это чуть ли не 50 тысяч бойцов). И в Москве он должен встречаться не с замминистра иностранных дел, который, в принципе, ничего не определяет, а с фигурами более высокого уровня. Также было бы хорошо более активно работать с «Рабочей партии Курдистана» (РПК), с которой тесно связана ПДЕ.

Отмечу, что не только премьер-министр Ирака Хайдер аль-Абади заявил о своей заинтересованности в помощи российской авиации в уничтожении террористов на иракской территории. Лидер Иракского Курдистана Масуд Барзани также на днях сказал, что поддерживает российскую операцию в Сирии и попросил при этом оказать помощь военизированным формированиям в Иракском Курдистане — пешмерга. Им, кстати, до недавнего времени помогали Германия, Чехия и даже Финляндия, которая отправляла в Иракский Курдистан инструкторов.

Главное, что надо понимать — мы не должны уступать право взять столицу «Исламского государства» США, если хотим укрепить позиции не только на Ближнем Востоке, но в целом мире. А заодно, простите, дать американцам звонкую затрещину.

«СП»: — На ваш взгляд, в чем причина, что российское руководство слабо действует на курдском направлении?

— Мы в течение длительного времени вообще не занимались курдами. В итоге сейчас у нас слабая школа курдологии, а специалистов в этой области (особенно с военным уклоном) по пальцам можно пересчитать.

В общем, наши просчеты с курдами — это, на мой взгляд, результат незнания ситуации на местах, аналитических просчетов. Но, как говорится, лучше поздно, чем никогда.

Лидер военного крыла РПК Мурат Карайылан, который является весьма авторитетным человеком в Курдистане, неоднократно говорил о том, что восстановление Сирии в ее прежнем виде с единым центром в Дамаске невозможно. Башару Асаду надо мыслить прагматично и, наконец, согласиться предоставить сирийским курдам автономию. Это одно из главных условий взаимодействия с курдами. Понятно, что тут на Асада сильно давит Иран, который не согласен ни на какую автономию и недолюбливает курдов. Но все-таки надо реально смотреть на вещи: если с помощью курдов можно эффективно воевать с терроризмом, то надо использовать такую возможность.