Малограмотный Донбасс и Путин стоят друг друга
Кто виноват в войне на Донбассе? Многие скажут, что Путин, и будет трудно с этим поспорить, но я хочу донести мнение, что война - это совокупность причин, где от прихоти одного царька не все может зависеть.

Глупо не замечать, что Россия - сторона конфликта и агрессор, а Путин - поехавший государь с имперскими замашками. Я осознаю, что российские войска помогают бандформированиям, что техника и снаряды тоже у "ополченцев" откуда-то берутся. Передо мной не стоит вопрос, является ли Россия стороной конфликта. Очевидно, что да. Но тем не менее, кто виноват в том, что Донбасс - самый малограмотный и самый непросвещенный регион Украины, где большинство населения, которое спокойно жило и работало при Украине, вдруг поддалось пропаганде и пропиталось одержимостью "русского мира"? Кто в этом виноват? Именно в этом как раз таки нет вины Путина. Кто этому самому Путину позволил развязать войну и манипулировать собой? Я нисколько не отрицаю российскую гибридную войну, но надо понимать, что война возникла по совокупности причин (а не только из-за прихотей Путина), главные из которых - российская агрессия + тупое население. Везде, где население грамотнее в политическом плане и вообще, "русский мир" Путина потерпел фиаско. Где сборище отбросов (не говорю за абсолютно всех жителей Донбасса), самых глупых и ничтожных, именно там Путину и удалось развязать войну. Поэтому вина здесь не только на Путине, но и на тех, кто голосовал за войну на так называемых референдумах, на тех, кто шел умирать за несуществующую "Новороссию", а на деле за то, чтобы Путин продолжал править, лгать, воровать и убивать.

Суть в том, что каким бы лжецом, подлецом и агрессором Путин не был, но, надо отдать ему должное, он - умный диктатор, который выжил максимум из глупого населения Донбасса, использовав его в своих целях. При этом не секрет, что когда жители Донецка и Луганска шли на псевдореферендумы голосовать за "ДНР" и "ЛНР", они были уверены в том, что их ожидает судьба Крыма и Володя обязательно заберет их к себе в Россиюшку. Вове убогие дегенераты оказались не нужны, но он понял, что быдлом можно манипулировать и внушать бредовые идеи "русского мира". Теперь, заручившись немалой поддержкой донбасского быдла, Путин может воевать против Украины до тех пор, пока не надоест, ну или пока быдло не прозреет. На второе надежд мало. Везде, где Путин не нашел поддержки, войны нет. Воистину население Донбасса и Путин стоят друг друга.

Я даже удивлен тем фактом, что несмотря на то, что "ДНР" и "ЛНР" думали, что Путин, фигурально выражаясь, на них женится, но получив отказ, все равно продолжают воевать за идеи Путина. Почему люди готовы воевать ни за что? Неужели они все еще не поняли, что Владимиру Владимировичу они не нужны и Путин их точно к себе в Россию не возьмет? Все - таки я прав: Донбасс - самый малограмотный регион Украины. Убеждаюсь, что большинство жителей Донбасса и Путин достойны друг друга.

Россия + Крым: «новая страна» или архаика?..
Россия + Крым: «новая страна» или архаика?..
17 апреля состоялся очередной телемарафон в форме диалога Президента Путина с народом. Поводом для передачи стало официальное объявление Крыма частью территории России. В ходе телемарафона его организаторы неоднократно затрагивали темы истории и географии Украины. Все они так или иначе связаны с представлениями о российской идентичности. «Сегодня нас слышит другая страна», — объявили ведущие в начале программы. Таким образом, тема «старины и новизны» вышла на первый план, облегчая задачу историку. Ниже я остараюсь прокомментировать некоторые тезисы, прозвучавшие в ходе телемарафона.

Основной рефрен, звучавший в ходе передачи — никакой Украины, собственно, и нет. Есть лишь географическое продолжение России, на пространстве которой проживает единый русский народ. Правда, чем дальше на запад, тем более этот народ испорчен западным влиянием. По словам Президента Путина, западные украинцы от долгого пребывания под чужеземным игом успели развить в себе некий комплекс неполноценности, который пытаются теперь преодолеть при помощи агрессивного национализма, опять-таки заимствованного на Западе. Напротив, чем ближе на восток и юг, тем более русским, менее агрессивным и националистическим выглядит местное население. Эти мирные люди сегодня пытаются защитить себя и своих близких голыми руками от хорошо вооруженных боевиков. Россия обязана помочь своим братьям, если понадобится, то и силой оружия, поскольку такой мандат Президенту России дала Государственная Дума России. Одновременно пора дать, наконец, отпор коварному и враждебному Западу, который в течение многих столетий пытался разделить, разорвать на части единую Россию, дабы воспрепятствовать возрождению ее величия. Собирание русских земель уже происходит. Крым, который в течение 23 —х лет стонал под игом науськанных Западом националистов, теперь возвращен в лоно матери-России вместе с Севастополем — городом славы русского оружия. Его ждет блестящее будущее...

Кажется, я ничего существенного не пропустил. В черно-белой картинке мира Президента Путина нынешняя Украина — поле битвы вселенского Добра и Зла, сиречь России и Запада. Российский Президент не хочет видеть того, что в реальности украинско-российское порубежье соткано из нюансов. Тем не менее, даже его высказывания демонстрируют трудности в идентификации им населения Украины, выступающего в одно и то же время под разными именами: «украинцы», «украинские граждане», «русскоязычные», «коренное население», «русские», «наши братья» и «наши люди». Ничего нового здесь нет. Нет в этом перечне и тех категорий, которые фактически определяют специфику населения украинских восточных и южных регионов: «русскоязычные украинцы» и «советские». Первых нет потому, что они не вписываются в концепцию Путина, последних — по той причине, что он игнорирует советское историко-культурное наследие.

Проблемы с советской историей есть у всех бывших советских республик. Россия — не исключение. Может сложиться представление о том, что в советской школе КГБ не изучали работ Маркса и Ленина, в которых осуждается российский империализм и великодержавный шовинизм. Президент Путин делает вид, что не может понять мотивы, которыми руководствовались советские лидеры, включая в состав Украины ее нынешние восточные и южные регионы. Ответ весьма прост — это делалось с целью «пролетаризации» и «советизации» «националистической» Украины. Собственно, именно такой, советской логикой руководствуется сегодня президент Путин, пытаясь «русифицировать» жителей южных и восточных областей Украины, дабы противопоставить их западным «националистам». Между тем, основания для этого шаткие. Вспомнить хотя бы, что в составе Российской империи эти регионы были едва ли не самыми полиэтничными и космополитичными. В 20 столетии они стали менее полиэтничными, зато более советскими. Сегодня из некогда унифицированного сообщества «советских людей», сформированных за 70 лет, выходят не только русские, но и русскоязычные украинцы. В этом можно убедиться, обратившись к интернет-изданиям, блогам и прочим чудесам виртуального информационного пространства. Впрочем, гражданам России, независимо от языка и этнической принадлежности, использовать эти ресурсы становится все труднее...

Игнорирование советской истории Украины во время президентского телемарафона 17 апреля не случайно. Нынешняя Украина, как, впрочем, и Россия — продукты советской национальной политики. Президент Путин апеллирует, через головы советских вождей, к идеологам Белого движения, которые-де не представляли себе Россию иначе, чем «единой и неделимой». Он забывает прибавить, что белогвардейцы, которых, кстати говоря, поддерживал тогдашний Запад, потому и проиграли, что смотрели в прошлое, а не в будущее. С другой стороны, Путин обращается, теперь уже через головы лидеров Белого движения, к политическому наследию их злейших врагов — коммунистов, легитимизировавших себя при помощи исторической мифологии уже не гражданской, а Великой Отечественной войны. Именно из этого идейного арсенала заимствуется антифашистская идеология и символика, применяемая в борьбе с «украинцами-бандеровцами».

Президент Путин, с целью демонизировать и маргинализировать современную про-европейскую оппозицию, объявляет ее представителей «революционерами», намекая на их идейное родство с интернационалистами-ленинцами, захватившими власть в 1917 г. Обе эти категории, надо полагать, суть порождение растленного Запада. Как-то неловко напоминать, что сама Российская империя — порождение Запада и что «западники» Романовы были, по определению Пушкина, первыми «революционерами и уравнителями». По крайней мере, до второй половины 19 столетия, когда они снова отрастили бороды, обритые Петром Великим; но это было уже незадолго до краха империи. Сравнения Путина с Петром Великим сегодня выглядят нелепыми. Последний воплощает вынужденную открытость к современной ему западной культуре, первый — добровольную изоляцию от нее. Петр Великий присоединял к России более развитые территории, Путин — осколки советского традиционализма.

Украина для президента Путина — всего лишь территория, а не государство. В русском языке слово «украина» традиционно использовалось для определения пограничной земли, некоего рубежа. По этой причине Путин, говоря об Украине, постоянно употребляет предлог «на» вместо «в»: «на Украине», но не «в Украине». Правда, это не избавляет его от путаницы. Например, президент Путин использует по отношению к одним и тем же областям нынешней Украины названия «Юго-Востока» и «Новороссии». На самом деле они предполагают разные вещи. Первый термин возник лишь в недавнее время для обозначения преимущественно русскоязычных, индустриально-сыръевых областей юга и востока украины, традиционно голосующих за пророссийских и просоветских политиков. Второй — обозначает исторический регион, сложившийся во времена Екатерины Второй из пограничных земель запорожских казаков и татар и населенный разноязыкими колонистами из губерний России, Украины, Кавказа, Речи Посполитой, а также греками, армянами, немцами, евреями, поляками, болгарами, сербами етс. Так называемый «Юго-Восток» на самом деле — конгломерат разных исторических регионов, сложившихся в эпоху Крымского ханства, Османской и Российской империй, а также СССР.

Президент Путин ошибается, включая в историческую Новороссию Харьков, расположенный на северном участке нынешней украинско-российской границы, и Новороссийск, возникший на юге России. Первый принадлежит к исторической Слобожанщине с середины 17 ст., второй — к Краснодарскому краю со второй трети 19 ст. Ни один из них не входил в административное пространство Новороссии, т.е. нынешних Днепропетровской, Запорожской, Херсонской, Николаевской, Одесской областей. Российский президент, правда, утверждает, что в царские времена все эти земли не были в составе Украины, но забывает прибавить, что и самой «Украины» как отдельной административной территории в Российской империи не существовало. В разное время там сформировались исторические регионы: Слободской Украины с центром в Харькове, Малороссии с центром в Чернигове и Полтаве, «Юго-западный край» и т.д. Все они сохраняли местные, региональные особенности в культуре, этническом составе, правах и привилегиях своего населения.

За последние сто лет понятие «Украины» обрело новое, национально-культурное и политическое содержание. Представления о России, наоборот, мало изменились. Причина одна — русская национальная идентичность за годы Советской власти оказалась законсервированной, в то время, как украинская — стала более современной. В основе русской идентичности со времен империи лежит триединая сущность православия, самодержавия и «народности» — последний термин как был, так и остался маловразумительным. По обстоятельствам — это может быть либо «простой народ», либо «носители русского языка», либо «советские люди», а чаще и то, и другое, и третье. Бывшая советская номенклатура с легкостью заменила риторику советского интернационализма риторикой русского национализма по той причине, что имперское наследие всегда сохранялось в СССР в замороженном виде. Как только ледник начинал таять — московский великодержавный шовинизм, культивируемый Русской православной церковью, оживал. Его триединая сущность, при всем архаизме, нисколько не уменьшает присущей ему агрессивности. Можно ездить на отдых в Европу, держать там деньги, обучать детей и при этом искренне ненавидеть прогнивший Запад...

Анализ высказываний президента Путина в контексте телемарафона 17 апреля 2014 г. позволяет заключить, что его представления об Украине — в сущности, произвольный набор стереотипов, заимствованных из публикаций русских ортодоксальных националистов разного времени и адаптированных к пост-советской действительности. Манипуляции российского президента с историей — не что иное, как попытка «национализировать» советское наследие и ре-интерпретировать историю и географию Восточной Европы применительно к задачам российской геополитики и связанного с ней национального строительства. Обращаясь к истории, президент Путин пытается создать «новую историческую общность людей» на основе религиозных представлений об извечной борьбе Православия с Западом, идей русских националистов-фундаменталистов 19-20 ст., сталинской мифологии Великой Отечественной войны, практики великодержавного империализма и русского языка. При этом используется достаточно архаичный инструментарий. Трудно сказать, как будет выглядет конечный продукт, составленный из подобных ингредиентов. Очевидно лишь, что без Севастополя, Полтавы, Харькова, Донецка, Одессы и Киева реализовать политику Путина по (вос)созданию Российской империи вряд ли удастся.

Украина в нынешних границах и в нынешнем виде независимого государства не вписывается в воображенную историю и географию современного российского национализма, который стал основным орудием политики президента Путина. Украинская нация, государственность, независимость — все это воспринимается в России как историческая ошибка, нонсенс, недоразумение. В отношениях с Украиной Россия продолжает руководствоваться логикой внутренней, а не внешней политики. Ментальная география Украины не имеет четких границ ни с западной, ни с восточной перспективой. Точно так же обстоит дело с идентичностью многих миллионов украинских граждан. Все это дает российскому президенту основания для агрессивной политики «аннексий и контрибуций» в отношении Украины, перекраивания украинско-русского пограничья и его историко-культурного наследия.

С каждым новым (при)обретением территории Россия отбрасывается назад в историческом времени. (Вос)создавая «новую страну», президент Путин на самом деле ведет ее «назад, в будущее». Достаточно посмотреть на то, какие архаичные пласты домодерной культуры активизируют сегодня действия России в Крыму и на юге Украины: от призывов к самоизоляции и ограничению информационного пространства до запрета на медицинские прививки, биопаспорта и личные идентификационные номера. Вбирая в себя новые периферийные территории, Россия приобретает новых граждан, живущих в старом времени. Россия с Крымом — не новая страна. Россия с Украиной еще более архаична. Со времен Екатерины Второй южные и восточные области современной Украины выглядели визитной карточкой российской модернизации по западным образцам. Сегодня Россия поддерживает здесь людей, склонных к погромам, антисемитизму и ксенофобии.

Украинским лидерам необходимо извлечь урок из российского хождения по кругу истории с завязанными глазами. Необходимо признать, что Украина — неклассическое национальное государство. До сегодняшнего дня она более напоминает культурное пограничье, сотканное из исторических напластований и анклавов. Линеарные характеристики здесь неприменимы, границы подвижны и прозрачны, идентичности многогранны. Система ментальных координат «Восток-Запад» здесь не действует: на западе Украины полно традиционалистов, а на востоке — про-европейских новаторов. Необходимо «перезагрузить» проект «Украина» и признать, что это — явление относительно новое, принадлежащее к модерной эпохе. Геополитическая и национальная идентичности Украины не должны базироваться на истории. В прошлом нет твердых оснований для украинской независимой государственности. Ее нужно строить на идее будущего, открывая границу на западе и модифицируя ее на востоке. В таком случае Украина, как это уже было в ее истории, сможет способствовать модернизации, а не архаизации России.

Возьмём, к примеру, такой критерий, как образование и наука. Согласно международной базе данных научных публикаций SCORPUS, на вузы Донецкой области приходится порядка 8% от общего числа научных публикаций Украины. Немного — особенно если учесть, что на Донецкую область приходится порядка 11% от общего числа жителей Украины.

Для сравнения, в Одесской области этот показатель составляет 6% при вдвое меньшем населении, а на небольшую (по сравнению с Донецкой) Львовскую область приходится примерно 13% от общего числа научных работ. В Харькове и Киеве, являющихся общепризнанными научно-образовательными центрами Украины, этот показатель ещё выше.

С другой стороны, во многих регионах страны, к населению которых не пытаются приклеить ярлык «быдла», этот показатель ещё ниже: к примеру, на Винницкую, Черниговскую, Сумскую, и Полтавскую области приходится в среднем от одного до полутора процентов научных публикаций.

Но если посмотреть не на количественные, а на качественные показатели, научная эффективность научных учреждений Донецкой области по сравнению с другими регионами оказывается достаточно высокой.
Так, общепринятой характеристикой продуктивности научных учреждений принято считать так называемый индекс Хирша, учитывающий количество публикаций учреждения, а также количество публикаций, ссылающихся на эти публикации. Так вот, средний индекс Хирша для вузов Донецкой области составляет 16,4, тогда как по Украине среднее значение этого рейтинга — 10,5. Для сравнения, в Одесской области он ещё ниже — всего лишь 9.
Не удивительно, что в первой двадцатке украинских вузов по значению индекса Хирша донецких университетов и институтов аж три: Донецкий медицинский университет имени Горького (7-е место), Донецкий национальный университет (15-е место) и Донецкий национальный технический университет (20-е место). Харьковских и Львовских вузов в списке лучших тоже по три, а одесских в топ-20 попал только ОНУ им. Мечникова (4 место).

Казнить нельзя помиловать.

May. 5th, 2015 at 1:49 PM

Этот пост в какой-то мере является логическим итогом рассмотрения тем, поднятых ранее в целой серии постов, в том числе и последних.
Большинству из нас не нравится или не совсем нравится происходящее сегодня в России. Можно, конечно, придумывать себе различные причины этого недовольства. Происки внешних врагов, плохой Путин, глупость, некомпетентность и вороватость чиновников, смешение различных управленческих моделей и так далее. Но все эти объяснения лишь фиксируют отличие происходящего от того идеального образа, который существует в нашей собственной голове, не более. И никак не отвечает на вопрос, как и почему все сложилось именно таким образом.

Глупостью вообще можно объяснить себе все, что угодно. Но будет ли это правильным? Если разобраться, то кажущаяся на первый взгляд абсурдной и противоречивой система сегодняшней российской государственности является вполне цельной и внутренне не только логичной, но и обоснованной с точки зрения тех, кто ее создал и продвигает в жизнь. Наше же непонимание связано главным образом с тем, что мы соотносим реальность с собственными шаблонами. И особенно затрудняет понимание, это именно частичное совпадение с любыми шаблонами. При желании любой, будь то записной либерал или убежденный  сторонник социализма, без труда найдет в реальности элементы, отвечающие его мировоззрению. Но не меньше найдет и черт, категорически не вписывающихся в идеальную модель.
Самое удивительное, что созданная сегодня модель управления, вызывающая столько претензий с любых сторон, явилась во многом вынужденной, а также желанной ее создателями, как и логически обоснованной с точки зрения всех этапов ее появления на свет.

Я множество раз мысленно возвращался к 90-м годам, пытаясь понять, как довольно мощная и цельная государственная машина развалилась столь быстро и со столь печальными последствиями для страны. При этом я всегда исходил из того, что какими бы циниками, властолюбцами и жадными до денег не были властители, они точно не были идиотами. И все то, что происходило со страной в 90-е, не могло быть их целью. По крайней мере, в том виде, как все случилось.

Да, однозначно СССР развалили изнутри и развалили именно те, кто стоял у руля. Да, эта операция была не стихийной, а готовящейся с конца 60-х годов прошлого века. Да, верхушка КПСС захотела сменить свой властный, но ущербный с материальной точки зрения статус на статус юридических владельцев всего советского наследия. Все это верно. Как верно и то, что шок и временный развал государственных структур тоже был запланирован. Но даже все это не объясняет произошедшего в полной мере.

В свое время я писал, что в очень сильной степени на ситуацию в стране повлиял переворот 93-го года, во время которого к реальной власти фактически пришли те, кто изначально не планировался. Что этот переворот оказался успешным из-за того, что одновременно сложились два важнейших фактора. Всесторонняя поддержка Запада, стремившегося максимально ослабить власть и силу тех, кто уже посчитал наследие СССР своей собственностью, а также не меньшее стремление назначенцев во власть сменить свой статус с формального на фактический. Но даже этих факторов, как я наконец понял, было бы недостаточно для столь резкого обрушения страны в пропасть. Был еще и третий, который и явился решающим.

Сегодня большая часть претензий к российской власти со стороны либеральных кругов заключается в ее недемократичности и столь видимом отличии от западных стандартов. Но, если внимательно посмотреть на то, как менялась ситуация в 90-х, можно увидеть, что именно западная модель государственного устройства в ее полном виде и планировалась у организации в России. Отринув все условности и малозначимые внешние особенности, западная модель представляет собой власть крупнейших экономических структур, внешне прикрытую общественным политическим шоу, в котором ничего не значащий по сути народ радостно выбирает ничего не значащие политические фигуры-марионетки из заведомо подобранного списка лояльных системе кандидатур. Методы сортировки этих кандидатур или воздействия на выбор народа могут быть более или менее тонкими, но суть от этого не меняется.

В начале 90-х годов в России была подготовлена к внедрению именно такая модель. Во-первых, была тщательнейшим образом поделена на сферы влияния экономика. А все основное наследие СССР было разделено и упаковано в некие на тот момент еще государственные, но уже акционерные корпорации. Их последующая приватизация лишь закрепила юридические права за теми кланами, которым эти корпорации изначально были розданы. В политической сфере было создано несколько партий различного толка, способных удовлетворить любые представления о правильном мироустройстве. Даже экстремизм различного толка, хоть и формально порицался, но не был забыт в этом «партстроительстве». Каждая партия нашла (а точнее сразу получила) своих спонсоров, во благо которых должна была вести политические баталии. На место руководителей государственных структур было набрано необходимое количество «Фунтиков», которые, надувая щеки, были всегда с готовность доказать, что именно они и есть новые хозяева страны. То есть, если отвлечься от некоторой топорности того, как все это делалось, то прослеживается стопроцентная аналогия с тем, что мы видим, например, в США. Да, структура США на порядок устойчивее, поскольку опирается на исключительно развитое законодательство, закрепляющее именно такой порядок вещей. Но ведь новая Россия была только новорожденным государством и все эти законы физически не могли появиться мгновенно. Пара десятилетий спокойной жизни, и все было бы в порядке. Но этих десятилетий России никто не дал.

Тем самым третьим и главным фактором произошедшего обвала следует назвать ошибку Наследников, решивших, что дело сделано, и принявшихся увлеченно конвертировать полученное богатство в привычные материальные формы. Этой ошибкой и воспользовался Запад, соблазнив назначенцев на достижение реальных властных полномочий.

Надо понимать, что власть без экономической базы это не власть. Даже никакая армия не поможет, поскольку ее проще простого перекупить. А потому Назначенцы в первую очередь озадачились получением соответствующего своему политическому статусу статуса экономического. Поскольку все советское наследие было уже разделено и оприходовано до них, причем такими силами, что связываться с ними было себе дороже, у Назначенцев осталось всего два потенциальных источника набивания карманов. Запад и собственный народ.

Запад, как мог, «помогал» кредитами, которые даже не всегда успевали дойти до счетов казначейства. Но он ничем не рисковал, поскольку за кредиты в любом случае отвечала вся Россия. Да еще и прекрасно на них зарабатывал. Все кредиты пилились в строгой пропорции на участников «здесь» и «там».

Ну а население самой России было обречено на то, чтобы стать главной дойной коровой. Если кто-то полагает, что все разом возникшие из ниоткуда финансовые пирамиды, реклама которых захватила весь прайм-тайм на радио и ТВ, все банки с гипервысокими ставками по депозитам, это самодеятельность снизу, тот очень глубоко заблуждается. Как заблуждаются те, кто думает, что случайной была запущенная гиперинфляция. Работала стройная общегосударственная система. И работала с одной изначальной целью. Вытащить из народа все, что ему удалось накопить за прежние десятилетия. Причем, народ по сути ограбили дважды. Первый раз напрямую, второй, когда стране пришлось расплачиваться по разворованным кредитам.

Наследники в этот процесс практически не вмешивались, даже немного в нем поучаствовали. И это было их второй фатальной ошибкой. Они искренне полагали, что ничего страшного не происходит, что рано или поздно все наворованное Назначенцами они смогут отнять в свою пользу. Но процесс зашел довольно далеко и у Назначенцев действительно появилась серьезная экономическая власть. Особенно после того, как путем различных финансовых махинаций, хитрых приватизационных схем и залоговых аукционов им удалось частично влезть и в вотчину Наследников.

Как ни странно, Россию спасли две беды. Глупость и жадность  Назначенцев. Глупость проявилась в неспособности создать действующий саморазвивающийся механизм новой российской экономики. Теоретики из НИИ искренне полагали, что «всесильная и невидимая рука рынка» все сделает сама. А жадность естественным образом привела к дефолту 98-го.

После этого власть в стране вернулась к Наследникам, перед которыми встали серьезные вопросы, что делать дальше. 90-е полностью вылечили от романтизма и шапкозакидательства. Запад показал, что никаким договоренностям верить нельзя. Либо ты имеешь силу обеспечить соблюдение твоими партнерами условий договора, либо имеют тебя в любой извращенной форме. Происходившее в стране наглядно показало, что надеяться отсидеться за кулисами, управляя назначенными марионетками, также не удастся.  При всем этом никто из Наследников даже в страшном сне не хотел возврата к социализму. Новый статус, дававший море приятных возможностей, уже успел понравиться и стать высшим приоритетом.

Таким образом, основными проблемами явились:
·         Создание конкурентоспособной структуры для политического и экономического противостояния Западу для принуждения его к полному выполнению некогда достигнутых договоренностей.
·         Создание полностью управляемой государственной структуры внутри страны.
·         Подчинение бизнес-структур государственным для контроля денежных потоков, способных повлиять на политическую обстановку в стране.

Причем, решение первой проблемы можно было считать главной и единственной целью, а вторую и третью средствами ее достижения. В итоге родилась концепция единой псевдогосударственной корпорации, в которой фактическая частная собственность на основные активы должна была принадлежать Наследникам, а государственный аппарат, составленных из них же или их ставленников, выступал координирующим центром и одновременно крышей для бизнеса. В том числе и на мировой арене.

В любой структуре управления имеются всего три типа стимулов. Идея, Страх и Жадность. В созданной структуре по совершенно понятным причинам Идеей и не пахло. Какая может быть Идея, если принципиально все происходящее в стране ничем не отличалось от западной Идеи? Любые суррогатные попытки представить в качестве таковой Православие или внешнюю угрозу со стороны возможных агрессоров суррогатами по сути и оставались. Трудно, да и невозможно играть на национальных чувствах, когда у подавляющего числа госслужащих все активы за границей, дети учатся и живут там же, а все «накопленное непосильным трудом» конвертировано в чужую валюту. Так же невозможно и всерьез опираться на религиозные чувства, когда священнослужители поголовно превращаются в купцов и взасос целуются с теми, перед кем призваны защищать чистоту веры.

Со Страхом получилось не лучше. Для использования этого стимула на серьезном уровне требуется довольно многое. Во-первых, внутренняя сила и безграничная вера в собственную правоту. То есть по большому счету Страх довольно прочно связан с Идеей, которой не было. Во-вторых, разрушение социализма и пропаганда его несостоятельности во многом опиралась на мифы о кошмарном сталинизме и их разоблачении. И уже это делало использование Страха как одного из главных мотивирующих факторов невозможным. Таким образом, в распоряжении наших властителей осталась только Жадность. Проявилась она в том, что вся государственная система стала основана на лояльности купленных чиновников, которым их должность была отдана в фактическое кормление. А само государство выступало этаким арбитром, разруливавшим конфликт интересов.  Вот здесь по мелочи пригодился и Страх. Сначала для острастки всех остальных уничтожили всех, но попавших в систему, затем эпизодически устраивали показательную порку наиболее зарвавшихся, хапнувших не по чину и вовремя по чину не поделившихся.

Особую роль во всей этой истории занимает наш многострадальный народ. Вообще для любой государственной машины народ это прежде всего ресурс, обеспечивающий незыблемость существующей власти. Так было при царе, при большевиках, ничего не изменилось и сейчас. А ресурс должен удовлетворять нескольким требованиям. Во-первых, он не должен уменьшаться. Во-вторых, он должен быть работоспособен и лоялен. В-третьих, он не должен чувствовать свою силу, должен быть полностью подконтрольным. Наконец, в-четвертых, ресурс не должен слишком много есть, то есть не должен обходиться слишком дорого.

Если посмотреть на происходящее в нашей стране до сих пор именно с этой точки зрения, то кажущаяся противоречивость социальной политики действующей власти таковой быть перестает.
Различные демографические программы стремятся не допустить уменьшения ресурса.

Уродливая эклектичная программа образования, откровенно направленная на скорейшую массовую дебилизацию населения, работает на послушность (лояльность) ресурса.
Сокращение различных социальных программ, фактическая ликвидация бесплатной медицины, это логичные меры по удешевлению стоимости ресурса и выбыванию из него наиболее слабых, требующих повышенного внимания (и расходов) категория граждан. Тем более, когда и так вовсю приходится тратиться на восстановление разрушающейся инфраструктуры.

Фактическое уничтожение малого бизнеса (при всех громких речах о заботе о нем) это тоже часть программы по повышению лояльности ресурса. Экономически независимые граждане всегда менее управляемы, нежели граждане зависимые. По сути сегодняшняя внутренняя экономическая политика нашего государства проста, как три рубля. Независимый бизнес хуже зависимого, поскольку кроме налогов от него ничего не капает.  Да и для получения налогов приходится содержать большой контрольный аппарат, съедающий всю доходность. Первым под нож идет бизнес организованный, до него проще дотянуться. Параллельно ликвидируются условия для существования бизнеса совсем мелкого. Контролировать его невозможно или крайне дорого, доходов с него никаких. Единственный его плюс, занятые в нем не просят пособий по безработице. Таким образом, идеальным экономическим субъектом для нашего государства является крупная компания с государственным участием или владением со стороны тех, кто является частью многоуровневой и разветвленной, но вполне подконтрольной и управляемой системы. И в последние годы мы можем наблюдать вполне себе планомерные шаги в этом направлении. Активно сокращается поголовье коммерческих банков, недоступность кредитов заставляет сотнями закрываться независимый средний бизнес, новые системы налогообложения вызывают буквально повальную эпидемию малых предприятий.

Но все это лишь переходный этап для создания полноценной будущей модели. Все разговоры о необходимости новой индустриализации не случайны. С одной стороны, она в некоторых областях действительно нужна для обеспечения безопасности государства. С другой, есть отличный повод задействовать в ней массово высвобождающийся из закрываемого частного бизнеса трудовой ресурс. И выглядеть при этом благодетелями в глазах народа, который обеспечивается работой.

Столь же логично с этой точки зрения выглядит и активное развитие оборонного комплекса. Это и развитие подконтрольного системного бизнеса, и повышение международной конкурентоспособности, и повышение лояльности силового аппарата.

Все написанное выше выглядит однозначно критическим и на фоне моих других постов выглядит мрачно. Но я не хочу ни оправдывать, ни осуждать существующий порядок вещей.
Оправдывать потому, что в моих глазах крайне трудно оправдать целенаправленное уничтожение великолепного социального проекта обладавшего гигантским потенциалом и не меньшим кредитом доверия со стороны народа. То, что его уродски реализовали и по сути приватизировали, не делает его менее грандиозным и светлым по сути.

Но я не стал бы и однозначно его осуждать при всех его даже не недостатках, а присущих уродствах. Во-первых, то, что получилось является, увы, вполне логичным и закономерным следствием в том числе и нашего массового выбора в пользу «ста сортов колбасы». Во-вторых, и это главное, как ни печально, но именно этот реализуемый проект олигархического национального государства является чуть ли не единственным реально возможным в существующих условиях, при котором Россия имеет шанс на выживание. И шанс довольно неплохой. При всем своем несправедливом характере по отношению к собственному народу, при всей своей хищнической сути, эта модель государства-корпорации не только оказалась способной противостоять внешней конкуренции, но и имеет неплохие шансы на победу. Уровень возможной концентрации усилий на выбранном направлении в ней таков, какой принципиально невозможен на Западе. И это является залогом возможного успеха. Особенно сейчас, когда каждый день даже относительной стабильности способен сыграть решающую роль. Удивительно, но наш народ интуитивно это понимает. Высокий рейтинг президента отнюдь не связан с тем, что он считается непогрешимым и все его действия правильными. Нет, просто выбирая между насилием со стороны собственного государства и небытием (государства и самого народа, как общности), народ выбирает первое. С государством, если выживем, еще будет шанс разобраться и раздать всем сестрам по серьгам. А небытие, оно назад не отыгрывается.