Дискуссионная мысль:

    Есть хорошая фраза, описывающая суть нынешнего конфликта на Украине: война хутора против космического завода.

    Хутор легко направить против космического завода. Разница культур, разница ценностей, ориентир на разные цивилизации, разные цивилизационные центры. Манипулировать хуторянином - одно удовольствие: смесь жадности, зависти и глупости - подарок для любого жулика. Когда заводы 23 года разваливаются и закрываются, заводчане как биологический и социальный тип уничтожаются и люмпенизируются, торжество хутора становится неизбежным. Но это война будущего с прошлым.

    Страна сорвана в архаику. Все эти надрывные вышиванки, оселедцы, мовы, нарочитое выпячивание по сути чисто этнографических атрибутов как нечто главного в личности - это скорбное зрелище массового психоза хутора, уставшего от собственного комплекса неполноценности на фоне космического завода.

    Что победит в итоге? Неизвестно. Опускаться всегда легче, чем подниматься. Комплекс моральных понятий нынешнего среднего украинца представляет собой поле деятельности психотерапевта на долгие годы.

    Россия вовсе не испытывает злорадства от этой болезни украинцев.

    Украина говорит: "Россия виновата".
    Россия говорит: "Боже, спаси Украину".

    (с) Александр Халдей.

Пушкин написал(а):

    Да батюшка, печально это, но к тому идет, и Харьков тоже наверняка втянут.....
    Молюсь Господу и не верю что проснулся.
    Прошу Его вернуть меня в реальность....
    Год уже как этот бардак, а я всё не могу поверить, что в Русскоязычном пространстве могло такое случиться.(((

За последние дни меня больше всего задело вот это:

    Я читаю сообщения с разных сторон о этой дурацкой войне, о последних событиях в АДу. Все ложь. И все прикрываются высшими интересами и просят не выдавать ПРАВДУ. Я до боли кусаю губы и стараюсь не навредить своей правдой... Но сейчас не могу молчать. Мой старинный товарищ братишка по спецназу вышел на связь. Погибают они.. Со вчерашнего дня нет подмоги. Раненных много. Их накрыло. Связи с командованием нету(??!!!) просит донести информацию до командиров из МО. Я открыто обращаюсь к тем кто бросил людей и забыл в АДу. Предал солдат. Вы ответите за этих ребят! Не сегодня - так завтра точно! Специально не детализирую место где осталась горстка бойцов практически без БП. Держатся они последние часы. Сейчас буду пытаться связаться с МО, но рассчитываю на то, что ФБ скорее донесет информацию до фейсбушных министров. Не можете нормально организовать операцию - идите лично и исправляйте.
    У Толи сейчас перебиты ноги. Он тихо постанывает.. но когда говорит в трубу - нет ни паники ни отчаяния..Голос ровный, рассудительный. Последние его слова 15мин назад: "Братишка, если можешь спаси нас. Не знаю как, но попробуй. Тебя знают генералы. не отмахнутся, как от нас..."

Заглавный пост.

    "Недавно в бане мужики принялись хаять нынешнюю российскую власть. Наругавшись вдоволь, они обратились ко мне: «Ну а вы, батюшка, что скажите?». Я ответил в розановском духе: «Вот вы поносите Президента, требуете свержения власти. Но ведь подобное уже бывало в России и не один раз. И к чему это в конечном счете приводило? Только к еще большему разрушению. Разве не так? Вы возмущаетесь тем, что верховная власть не в состоянии решить многих проблем. Во-первых, от того, что вы ее свергнете эти проблемы лучше решаться не будут. Появится еще целый ворох новых. Во-вторых, сами-то вы у себя дома с женами и детьми порой совладать не можете, а здесь возмущаетесь, что Президент не сделал то, не предпринял это. Со своей избой никак не управитесь, а рассуждаете об управлении государством. А служить этому государству не желаете. Чуть вас прижмут, начинаете орать: сталинизм, лагеря! И получается заколдованный круг – если власть ничего не предпринимает, вы разносите ее за слабость, если же она пытается что-то нормализовать, вы начинаете вопить о репрессиях. Так чего же вы хотите? Что бы власть за вас все делала, а вам бы при этом жить, не напрягаясь? Главное не служить, а только всем пользоваться – вот ваш лозунг. И власть вы ругаете не по нравственным соображениям, а из зависти, потому что некоторые люди вашего возраста оказались более удачливыми и парятся не в Воронцовской, пролетарской, бане, а греют бока на гавайских курортах. Вы их в воровстве народного достояния обвиняете. Лучше вспомнили бы, как в брежневские времена вы ежедневно тащили с работы все подряд. Так вот, эти лежебоки на Гавайских островах вы сами и есть, плоть от плоти".

"– Ты, сынок, главное, не сомневайся. Поверь, главное. Раз власти поступают – значит, знают, что делают...

Опять кого-то забили, подумал Румата. Ему захотелось свернуть и обойти стороной то место, откуда текла толпа и где кричали проходить и разойтись. Но он не свернул...

Лицо печального поэта было черным и незнакомым. Румата опустил глаза. Только руки были знакомы, длинные слабые пальцы, запачканные чернилами...

Теперь не уходят из жизни,
Теперь из жизни уводят.
И если кто-нибудь даже
Захочет, чтоб было иначе,
Бессильный и неумелый,
Опустит слабые руки,
Не зная, где сердце спрута
И есть ли у спрута сердце...

Румата повернулся и пошел прочь. Добрый слабый Гаук... У спрута есть сердце. И мы знаем, где оно. И это всего страшнее, мой тихий, беспомощный друг. Мы знаем, где оно, но мы не можем разрубить его, не проливая крови тысяч запуганных, одурманенных, слепых, не знающих сомнения людей. А их так много, безнадежно много, темных, разъединенных, озлобленных вечным неблагодарным трудом, униженных, не способных еще подняться над мыслишкой о лишнем медяке... И их еще нельзя научить, объединить, направить, спасти от самих себя.

Румата отступил от окна и прошелся по гостиной. Это безнадежно, подумал он. Никаких сил не хватит, чтобы вырвать их из привычного круга забот и представлений. Можно дать им все. Можно поселить их в самых современных спектроглассовых домах и научить их ионным процедурам, и все равно по вечерам они будут собираться на кухне, резаться в карты и ржать над соседом, которого лупит жена. И не будет для них лучшего времяпрепровождения. В этом смысле дон Кондор прав: Рэба – чушь, мелочь в сравнении с громадой традиций, правил стадности, освященных веками, незыблемых, проверенных, доступных любому тупице из тупиц, освобождающих от необходимости думать и интересоваться. А дон Рэба не попадет, наверное, даже в школьную программу. «Мелкий авантюрист в эпоху укрепления абсолютизма».

Дон Рэба, дон Рэба! Не высокий, но и не низенький, не толстый и не очень тощий, не слишком густоволос, но и далеко не лыс. В движениях не резок, но и не медлителен, с лицом, которое не запоминается, которое похоже сразу на тысячи лиц. Вежливый, галантный с дамами, внимательный собеседник, не блещущий, впрочем, никакими особенными мыслями...

Три года назад он вынырнул из каких-то заплесневелых подвалов дворцовой канцелярии, мелкий, незаметный чиновник, угодливый, бледненький, даже какой-то синеватый. Потом тогдашний первый министр был вдруг арестован и казнен, погибли под пытками несколько одуревших от ужаса, ничего не понимающих сановников, и словно на их трупах вырос исполинским бледным грибом этот цепкий, беспощадный гений посредственности. Он никто. Он ниоткуда. Это не могучий ум при слабом государе, каких знала история, не великий и страшный человек, отдающий всю жизнь идее борьбы за объединение страны во имя автократии. Это не златолюбец-временщик, думающий лишь о золоте и бабах, убивающий направо и налево ради власти и властвующий, чтобы убивать. Шепотом поговаривают даже, что он и не дон Рэба вовсе, что дон Рэба – совсем другой человек, а этот бог знает кто, оборотень, двойник, подменыш..."