Почему не делает попыток быстро решить вопрос, уничтожив секту яйцеголовых в Киеве с помощью агентуры, спецназа или войсковой десантной операции?

Я так понял, что наличие «русофобии» в кино определяют по тому, есть ли «лучик света». Если лучика нет, всё, пиздец, русофобия. Еще лучше, чем «лучик света», русофобию оттеняет разлюли-малина. Посему в «Левиафане» русофобию видят, а в фильме «Любовь и голуби», например, не видят. Это вообще всенародно любимый фильм.
А вы присмотритесь.
Главные герои не просто деревенские и «недалекие». Они откровенно глупы, у них самые примитивные рефлексии и пробелы в области морали (можно и на папу с топором, ага, «руби»). С их шестка персонаж Гурченко кажется столичным интеллектуалом, хотя персонаж Гурченко интеллектуален ровно в той же степени, что и средняя чиновница в средней российской конторе с «химией» и каналом «Рен-ТВ» перед сном. Собственно, сюжеты «Рен-ТВ» она и пересказывает герою Михайлова, что он искренне принимает за интеллектуальное откровение.
Это интеллигенция, и она — с народом. «Хочешь, буду как ты?! Ёшкин кот!»
Вроде бы симпатичный персонаж Юрского — дядя Митя — допился до потери человеческого облика. В поисках стакана дядя Митя ползает по деревне и врет, что жена утром померла, — лишь бы налили. Всё, падать ниже — некуда. Жена, кстати, считает свою грядущую смерть событием торжественным (в её жизни нет ничего, помимо предвкушения смерти). «Вот помру, а тебя не похороны не приглашу». Женщина с объективно неудавшейся, бессмысленной жизнью и мужем-калдырем. «Не приглашу». Все гогочут.
Потом она гоняет мужа по деревне. Шоу Бенни Хилла а-ля рюс. Все опять гогочут. «Фигура вечерняя».
Единственный персонаж с нормальным уровнем рефлексии (если не считать детей) — старшая дочь Михайлова. Тоже — женщина с неудавшейся жизнью. Брак не сложился, вернулась в деревню — доживать, хотя едва за двадцать. В отличие от остальных, всё понимает. Семью любит, но тяготится ею. Кажется, уже смирилась. Реплик у неё мало. От греха.
Событие, примиряющее всех, — уход сына в армию. Это Грандиозное Событие. Ради этого, собственно, и жили — ради голубей и передачи портянок вниз по древу — сыну, на лице которого отсутствует печать всяческого интеллекта. В иной политической действительности он пиздил бы духанов и фотографировался бы на их фоне с белыми хлястиками.
Режиссер ко всему этому снисходительно. Он на конферансе. «Фигура вечерняя», блять. Наше шоу уродов продолжается.
Нет, я не считаю, что это русофобия. Но по своему деревенскому детству помню: простые русские люди (в частности, мои бабушка и дедушка) к персонажам относились с симпатией, но — без понимания.

Дмитрий Бавырин