2:43 ночи. Мы на Манежке. Здесь 23 человека. Полиции почти нет. И вас нет. P.S. Одна польза от этого "протеста". С Машей Алехиной познакомился.

Чешский военный врач, принимавший участие в операциях в Косово и Афганистане, попросил минобороны страны забрать медали, которыми его наградил НАТО.

Подполковник Марек Обртел, бывший главврач 11-го чешского военного госпиталя в Афганистане, который также проходил службу в Косово и Боснии и Герцеговине, обратился с открытым письмом в адрес министерства обороны Чехии, пишет англоязычный сайт RT.

Обртел заявил, что возвращает обратно медали НАТО, которые он получил за участие в международных миссиях по поддержанию мира, так как он "глубоко стыдится" того, что ему пришлось служить в организации, "возглавляемой США с их чудовищными интересами по всему миру".

"Я делал на службе всё возможное, согласно моим убеждениям, что подобные операции не могут делаться наполовину, — написал Обртел. — Но затем, в ходе конфликта в Косово, я начал понимать, что наш путь не является правильным".

По его словам, "любой, кто создаёт препятствие интересам США, даже если он защищает идентичность, экономику и суверенитет страны, должен быть стёрт с лица земли".

Обртел поясняет, что у него была возможность общаться с местными жителями во время миссий, чтобы проанализировать и оценить ситуацию со всех точек зрения, но эти беседы лишь убедили его в "полной нелепости" шагов НАТО, которые ведут к новой холодной войне.

2 января в Луганске выступит известная российская певица Юлия Чичерина. Благотворительный концерт Юлии Чичериной состоится в Луганском дворце культуры имени Ленина в 13:00.

В этот же день певица примет участие в новогоднем представлении для детей и взрослых, организовывает которое мотоклуб «Ночные волки». Премьера новогоднего представления от луганских мотоциклистов пройдет по адресу: ул. Мичурина, 2а.

Три часа свободы в Москве закончились, ОМОН затолкал митинг в метро

В Москве завершился несанкционированный митинг против несправедливого, по мнению участников, приговора оппозиционному политику Алексею Навальному и его брату Олегу.

В митинге приняли участие несколько тысяч человек (на странице события в Facebook зарегистрировались свыше 18 тысяч), в том числе и учасники контрмитинга против Навальных, неизвестные люди в гражданском, ходившие "на подхвате" у милиционеров, и большое количество собственно силовиков.

Митингующие скандировали лозунги за справедливую судебную систему и прекращение произвола властей: "За справедливый суд", "Казаки в автозаки", "Навальный", "Россия будет свободной", "Хватит врать и воевать", "Позор титушкам", "Гопота не пройдет" и другие.

Противники митинга, в свою очередь, советовали оппонентам убираться в США и кричали "Майдан не пройдет".

В течение трех часов ОМОН в несколько бросков разделил митингующих, вытеснил их с Манежной площади на площадь Революции и практически затолкал митинг на станцию метро Театральная. По данным ОВД-инфо на 21:20, во время акции были задержаны как минимум 245 человек.

Аналогичные акции прошли в Петербурге и Екатеринбурге.

Как сообщает Дождь, на Маловой Садовой улице в Петербурге вечером 30 декабря собрались на «народный сход» сторонники политика Алексея Навального. По оценкам очевидцев, в акции участвовали от одной до двух тысяч человек.

В акции в Екатеринбурге приняли участие от 200 до 300 человек. Информации о задержаниях нет, сообщает Дождь.

Алексей Навальный получил 3,5 года условно и 500 тысяч рублей штрафа.

Олег Навальный приговорен с 3,5 годам колонии общего режима и штрафу в 500 тысяч рублей.

Сегодня Олег Навальный доставлен в Бутырку, где он будет находиться до вступления приговора в силу. Алексей Навальный был задержан на Манежной площади, после чего доставлен домой.

Ольга Быканова‎Європейський Форум

Дорогие друзья!
Мы начинаем публиковать новую книгу известной российской фотожурналистки Виктории Ивлевой "Мандрівка, или Путешествие фейсбучного червя по Украине", вышедшую в украинском издательстве "Дух і Літера".
Сегодня предлагаем нашим читателям I часть книги: "Донецк":

Поезд с красивым названием «Троянда Донбаса»(то есть «донбасская роза») был полупустой, проводники в пунцовых костюмах улыбчивы и вежливы, а соседкой моей оказалась ну почти красавица из Днепропетровска, едущая в Харьков. Она мне рассказала, что сначала поддерживала Майдан, а потом перестала.
― А почему? ― спросила я.
― Ну когда проплаченные Америкой снайперы людей начали расстреливать, я в Майдане разочаровалась.
― А откуда ж известно, что они проплачены Америкой?
Она посмотрела на меня как на маленького ребенка:
― Господи, ну это же все знают.
Вот честное слово, это была молодая, очень милая и совсем не противная женщина. Просто кто-то очень сильно захотел, чтобы мозги у нее встали набекрень.

Граница. По всей Москве ходят слухи, что больше на Украину нельзя попасть по внутреннему паспорту. Пограничник же об этом слышит впервые в жизни и уверяет меня, что все по-старому.То же самое говорит и проводница, добавляя:
― Полупустые совсем стали ездить, боятся люди из-за этих разговоров. А с паспортом можно ехать любым.
Вторая граница. Ни вопроса ко мне, ни просматривания вещей. Сразу после погранцов проходят обменщики валюты,они же ― продавцы электрошокеров.
После продавцов идет таможня и спрашивает, нет ли у кого с собой запрещенных предметов типа электрошокеров.
В общем, все как всегда, как будто ничего и не происходит.
28 марта. В Донецке моросит дождь, народу на улицах почти нет. Такое ощущение, что ни одно название этих улиц с советских времен не поменялось, только теперь они пишутся по-украински, ну то есть не улица 50-летия СССР, а 50-рiччя СРСР ― и какое отношение это название имеет к современной независимой стране под названием «Украина», не очень понятно. Главенствует здесь не Ленин, а революционер Артем, которому в городе установлен устрашающий памятник высотой 10 метров и весом 16 тонн. Еще в 2008 году пожелавшие остаться неизвестными люди напи­сали на нем «Геть сепаратизм!», но никто тогда особо на это не обратил внимания, и очень зря ― может, сейчас многоебыло бы здесь по-другому…
Сегодня ― 40 дней со дня гибели шахтеров на шахте «Пивничная» в соседней Макеевке. Погибли семеро, самомумолодому ― 24 года. Обычно гибель шахтеров в городе тяжело переживается, траур всеобщий. Но тут за всеми последнимисобытиями о них забыли вовсе.
Дождь усиливается, вдоль дороги мужики в оранжевых касках орудуют лопатами. Мужики оказываются рабочими с сосед­него металлургического завода, почему они не сталь выплавляют, а собирают под дождем прошлогодние листья, я выяснять не стала, зато спросила, как они относятся к истории с Крымом, ― шла вторая неделя после референдума.

― А чё Крым, ― сказал, опершись на лопату, парень лет тридцати. ― Да какая разница, кому принадлежит. Мы раньше не ездили, и сейчас не будем.
― А вы вообще куда-нибудь ездите? ― спросила я.
― Да не особо-то, ― сказали металлурги. ― Нам вон зарплату не платят…
Все согласились, что вопрос зарплаты гораздо более важный, чем Крым. И они даже не очень понимали, почему вдруг меняэтот Крым так волнует.
― Та пусть хоть весь Донбасс заберут, это не моя страна, ― добавил один.
― А где же ваша? ― спросила я, опешив.
― А нигде. Нету ее, моей-то.
Я впервые увидела людей, настолько потерявших странуили настолько потерянных ею.
Весь тот день мы ездили по терриконам, идеальными треугольниками высившимися над жилищами шахтеров. И там я встретила уже совсем ничем не интересующихся людей, задавленных угольной пылью, тяжким трудом, постоянным ожида­нием несчастья и бедностью. Мы искали кладбище, на котором похоронены шахтеры, ― никто не мог указать к нему путь, мы искали деревушку по соседству ― никто не знал, где она нахо­дится. Мы спрашивали дорогу ― никто не представлял, а есть ли дорога вообще. Что-то было во всем этом от крепостного права ― полное отсутствие витальности и интереса к жизни. Один мужик, правда, вроде как немножко оживился при упоминании банде­ровцев ― сказал, что видел их двадцать пять лет назад, когда служил в армии в Хмельницком, но на вопрос, чем они отличались от обычных людей, ничего не ответил, отвернулся и очень быстро пошел к себе в хату.

На хуторе Ореховый мелькнуло вдруг что-то другое, по-дру­гому несчастное и обиженное. Хутор состоял всего из одной улицы, дома вдоль улицы были самые обычные, деревенские, с покрививши­мися плетнями, но два выделялись основательностью и каменными заборами. По улице медленно шла немолодая осанистая женщина, за собой она тащила тележку с сеном. Рядом бежала маленькая собачка. Мы разговорились, имя свое женщина отказалась назы­вать наотрез, но сказала, что работала на видневшейся невдалеке шахте восемь лет мастером отдела технического контроля, каждый день спускалась под землю наравне с мужиками, что была у нее дочь, да дочь погибла, вот теперь она одна, держит корову, сдает молоко, не дает себе распускаться, все время что-то делает, чтобы не плакать. На хуторе еще живет несколько пьяниц. Когда пьяницы напиваются или загуливают, она приходит кормить их собак в полу­развалившиеся халупы. Два же богатых дома принадлежат людям, которые работают в Якутии, сюда приезжают только в отпуск.
― А здесь есть магазин?
― Нет. Автолавка приезжает раз в неделю.
― А как на работу? Автобус с шахты забирает?
― Нет, каждый день пешком ходили и ходим, это пять кило­метров всего.
― В любую погоду?
― Ну да.
― Здесь трудно жить?
― Все от тебя зависит. Вот я же смогла. И даже пить не стала.
Она выгребла из тележки сено, развернулась и побрела по улице обратно. Собачка побежала за ней.
На этом хуторе Ореховом мы и нашли могилы погибших шахтеров. Могилы были завалены венками из искусственных цветов, на одном я даже разглядела надпись: «Уважаемому Сергею Дмитриевичу от управления шахты»…
Тут нелишне вспомнить историю города Донецка. Родился он Юзовкой, назван был так в честь англичанина Юза, которому на откуп отдали эти земли для добычи каменного угля. И стали в Юзовку и окрест ссылать средней тяжести преступников для работы в шахтах, революция в это не внесла кардинальных изменений, а ворошиловская амнистия 1953 года добавила внезапно освободившихсямелких урок. Так в Донецке и вокруг него образовалась очень специальная криминальная среда, были целые поселки, в которые милиция и днем-то побаивалась заходить. Вот в этих поселках считалось совершенно нормальным, что в семье кто-то сидит. Бабы даже вроде как хвастались друг перед другом, у кого сын на нарах, а у кого сморчок еще, ни на что не годный, то есть зона считалась естественным обрядом инициации, посвящением во взрослую жизнь. Получалось так ― мужики сидели, а все держалось на этих самых бабах, задавленных горем, страхом и нищетой, в основном нелю­бимых, никому не доверяющих, но необходимых мужикам и детям, чтобы выжить.
На следующий день я отправилась на митинг прямо у памят­ника Ленину в центре Донецка. Пришло на него немного, около тысячи человек, но это был ужасно холодный день с пронизыва­ющим ветром. Я хотела взять с собой маленький флаг Украины,да мои донецкие друзья остановили, сказав твердо:
― Тебя вместе с флагом разорвут на части.
Не поверив, я сунула флажок во внутренний карман куртки.
Лозунги на митинге были такие: «Слава Беркуту», «Раздави фашистскую гадину», «Донбасс требует референдум». Георгиевские ленточки были повсюду, а один человек даже пришел с собакой в попонке из российского флага. Перед пьедесталом стоял стол, на нем ― две коробки для голосования с надписью «Против фашизма», и каждый желающий мог участвовать в списках «За Союз с Россией» и «За референдум».
Среди публики было очень много пожилых женщин, парней в камуфляже и мужиков в спортивных штанах. Говорили про евронацистскую хунту из Киева, про то, что США и Евросоюз хотят превратить жителей Донбасса в рабов, закрыть шахты, предварительно сбросив в них радиоактивные отходы, видели спасение только в России и обязательно отпускали скабрезные шутки про что-то ниже пояса, радостно встречаемые толпой.
Выступление одной простецкой тетки с российским три-колором в руках, которой все долго хлопали и кричали «ура!» и «молодец!», запомнилось мне особенно. Вот кусочек из него,записанный практически дословно:
― Я перенесла шесть операций, я могу раздеться передженщинами, и они будут в шоке, глядя на мое тело, но покудабьется мое сердце, я ― за Таможенный союз с Россией. Россия ― Родина моя!.. А ты, Яценюк, сказавший вчера, шо трэба затянуть поясы, ты, падла, сам затяни его на своей глотке…
О Ринате Ахметове не вспоминал никто.
Я подошла к двум женщинам и мужчине, стоявшим чуть поодаль, показала свое удостоверение Союза журналистов России и спросила: почему же им так хочется в Россию, может быть, все-таки лучше что-то менять в своей стране, вот Майдан попробовал, может, как-то всем вместе, а?
Договорить я не успела, потому что одна из женщин надвину­лась на меня и заорала:
― Ах ты, сука, пятая колонна! Убирайся отсюда, или мы…
Почему пятая колонна ― я, а не они, мечтающие разодрать свою собственную страну в угоду соседней, я слушать не стала, смалодушничала и, так и не достав маленький желто-голубой флажок из внутреннего кармана куртки, пошла на встречу с юным сталинистом, который даже сдавал деньги на памятник вождю в Донецке.
По дороге мы встретили четырех настоящих шахтеров, при-ехавших прямо после смены в забое на митинг. Они шли по улице с флажками Донецкой республики и улыбались. У шахтеров были черные, как накрашенные, ресницы от въевшейся в глаза угольной пыли.
― Все хорошо? ― спросила я их.
― Конечно. У нас будет своя республика, и с нами будут считаться, ― ответили они и попросили сигаретку.
Господи, как же их всех когда-то недолюбили…
И вот что сказал мне юный сталинист:
― Наша классная руководительница всегда говорила нам, что идет насильственная украинизация, а мы ― русские ― обязаны помнить свои корни и не поддаваться этому.
― Когда был первый Майдан (в 2004 году), нам объясняли,что за теми, кто стоит на Майдане, американцы, которые хотят, чтобы мы стали рабами.
― Народ, который пришел голосовать за Януковича, голосовал не за него конкретно, а просто против Запада и оранжевой чумы. Оранжевая чума ― это собирательное определение всей той мути, которая проникла в умы людей.
― То, что у нас пропагандируют как западные ценности, невыполнимо в нашей стране, просто неосуществимо, эти ценности не могут быть восприняты нашим народом. В противовес этому у нас есть свои ценности.
― Какие?
― Первое и главное ― чувство коллективизма, вот у меня вообще развит коллективоцентризм.
― То есть коллектив (или государство) ― все, а человек(или личность) ― ничто?
― Да.
― И что это значит?
― А это значит, что в тех условиях, когда обществу грозитневероятная опасность уничтожения, жизнью индивида, к сожа­лению, можно пренебречь.
― Даже если это родная мать?
Юный сталинист задумался, прикинул что-то и очень тихо ответил:
― Даже если это родная мать.
На памятник Сталину он сдал 20 гривен.
Встретила ли я в Донецке людей, которые думают иначе?
О да, конечно. Прежде всего это были бойцы Донецкой сотни с Майдана. Я говорила с человеком, отправившимся в Киев 3 декабря и вернувшимся только в начале марта. Он стоял на барри­кадах сутками напролет, спал, опершись на деревянные щиты.
Жена высылала ему какие-то деньги на жратву, а американцы, наоборот, ничего не высылали.
― Я прошел Афган, жесткую школу, а оставался все равно донецким пацаном, с внутренним, с детства усвоенным недоверием ко всему: то есть, если ко мне подходит незнакомый человек на улице и что-то спрашивает, первая мысль ― хочет кинуть или развести.Вот это внутреннее рабство сидело во мне до самого Майдана. Майдан напрочь убрал его. Понимаешь, мне уже за сорок, а я только сейчас стал свободным! На Майдане я боялся не столько физической расправы, сколько того, что меня выгонят, если согнусь…
― А сейчас?
― А сейчас ― все, Майдан из меня не вытравить…
Мои два дня в Донецке мне помогали люди из местного фотоклуба ― возили, кормили-поили, давали кров. И одного из них как-то прорвало:
― Я думаю, те, кого в России называют националистами, у нас называются патриотами, и это просто разница в термино­логии, в которой никто не хочет разбираться. Я ― русскогово­рящий украинец, мой родной язык, конечно, русский. Но сейчас, когда пошла внешняя агрессия, я готов говорить на украинском как угодно, пусть с ошибками, ну просто чтобы поддержать свою страну хоть так. Здесь у многих нет чувства Родины, или оно дремлет, как дремало у меня, а вот сейчас проснулось, и я хочу собрать Украину воедино и жить в своей стране, а не в соседней, пусть даже богатой и сильной. Ведь происходит черт знает что ― ты не могла помахать флажком Украины на митинге, я опасаюсь повесить его на своем собственном доме, честно, опасаюсь, Вика, просто не рискую. Какого рожна я должен любить Украину, накрывшись подушкой, и вообще, какого черта я должен любить соседнюю страну и не любить свою?

Бачо Корчилава

Я все время говорю что конфликт в Абхазии и конфликт на Донбассе не просто имеет много аналогий, это конфликты под копирку. Они абсолютно идентичны.
Многие говорят, что разница в том что в Абхазии был этнический конфликт, а на Донбассе нечто другое. Но и тут если проследить то видна четкая нить что Россия пытается создать этакий оттенок борьбы русских (или как их называют русскоязычных) за права. То же было и в Абхазии. Но сейчас не об этом.
Сейчас наше всё внимание приковано к Донецкому аэропорту и киборгам, которые героически его обороняют. И в 1992-93 годах в Абхазии была такая история. Было село на Ткварчельском направлении, называется оно Лабра. Кто воевал тогда, все о нем знают. В боях за это село было положено столько народа, что аж представить страшно. И знаете, основные бои за село велись именно в зимний период. А по весне разрослись по всему фронту Ткварчельского направления. Основные силы поэтому были переброшены именно на это направление. А знаете что произошло потом? Заключение мирного договора, отвод тяжелой техники и окончательный удар по нам нанесли в начале сентября 1993 года, совсем с другой стороны - с Гудаутского направления. И при чём все это произошло после, не помню точно то-ли 4 то-ли 5 раундов переговоров в Сочи.
В общем, это я просто очень сжато напомнил о том что было в Абхазии, в большой надежде что наших ошибок никто повторять не будет.

Новогоднее пожелание Владимир Войнович, grani.ru — Россия
Все-таки наше общество очень, очень больное.
Я не знаю ни одной другой страны, где было бы так много людей, готовых ради карьеры, денег и просто так лгать, писать ложные доносы, вести следствие по дутым делам, обвинять людей в том, в чем они невиновны, и выносить заведомо неправосудные приговоры.

Ну, в советско-сталинское время таких людей частично можно было оправдать жутким страхом, который они постоянно испытывали. Страхом, что не солжешь, не сподличаешь - сам попадешь под жернова и близких своих туда же затянешь. А теперь нет никакого внятного оправдания подобному поведению. Нельзя же считать оправданием подлости то, что не повысят в должности, обойдут премией или еще что-нибудь в этом духе.

И все-таки находится огромное количество людей, которые не боятся лгать, лжесвидетельствовать, отправлять невиновных людей в тюрьму и на гибель. Каким смелым в подлости нужно быть человеком, чтобы, зная про себя, что подлец, не бояться смотреть в глаза своим соседям, сослуживцам, родственникам и даже собственным детям.

А еще меня удивляет беспечность этих людей. Ведь большинство из них еще достаточно молоды, чтобы опасаться, что доживут (а ведь доживут!) до времени, когда произойдут в стране перемены (обязательно произойдут!) подобные тем, какими запомнился год 1991-й, И тогда, очень даже вероятно, возникнет вопрос (к сожалению, слабо прозвучавший в начале девяностых) о люстрации.

И тогда вас, бесчестных и подлых доносчиков, следователей, прокуроров и судей погонят с ваших должностей с позором, а кое-кого подвергнут суду - с полным правом на защиту, без притягивания за уши ложных свидетельств и доказательств. Это будет справедливый суд, и поэтому, в отличие от братьев Навальных, вы не дождетесь от общества ни поддержки, ни сочувствия, а ваши дети будут скрывать от людей, что они ваши дети. Искренне желаю вам жить долго!

Владимир Войнович, grani.ru

Russ Tash

По поводу пресс-конференции Петра Порошенко от 29-го декабря 2014 года.
Трезвый взгляд из-за океана.

В самом начале хочу официально заявить что я оперирую фактами, которые являются абсолютно точными и проверенными различными источниками, в том числе и официальными .

За моё время пребывания в США я был свидетелем начала войны. На моих глазах рухнули здания Всемирного Торгового Центра, похоронив под своими обломками тысячи невинных жизней, включая десятки пожарников и полицейских, которые по лестницам бежали наверх чтобы спасти оставшихся в зданиях гражданских людей. Я видел реакцию Президента США. И слышал его пресс-конференцию. Поэтому я считаю что у меня есть предыдущий опыт свидетеля тому, как ведёт себя лидер во времена тяжёлых испытаний.

Огромным контрастом того, к чему я "привык" является недавняя пресс-конференция Петра Порошенко.
Я не буду заострять своё внимание на его ответы по экономическим вопросам. Являясь военным специалистом я буду говорить лишь о том, в чём разбираюсь.

Президент Украины, на которого пал выбор народа, показал значительный, приобретённый в кулуарах власти за последние 10 лет, опыт политической риторики. К сожалению этот опыт заключается в умении избегать острых углов, игры на понижения значимости задаваемого вопроса ввиду слабой подготовленности вопрошающего и "приватизации" чужих заслуг, к которым он не имеет никакого отношения или, в лучшем случае, только поверхностное. Я могу, несомненно ошибаться, не будучи информированным изнутри президентской команды. Но судя по информации которой я располагаю, некоторые слова и заявления Президента Порошенко как минимум вызывают недоумение у меня лично.

Самым болезненным вопросом, как и для каждого военного человека, а также любого гражданина Украины и особенно семей и близких погибших и чудом выживших является вопрос про провал Иловайской военной операции. На войне никто не застрахован от ошибок и просчётов. Война - это неточная наука точных решений. Поэтому я обратил внимание не только на абсолютную тактическую непроработанность операции но и также реакцию ответственных лиц государства на изменение ситуации когда вначале возникла угроза окружения, а затем произошло само окружение, причём несколькими концентрическими кольцами.
После того, как с участием современных стратегических компьютерных программ, а также опыта высокопоставленных военнослужащих США мы проиграли все сценарии - у нас появился ряд лиц, несущих прямую и личную ответственность за эту трагедию. Она начинается с непосредственного командира операции, который не позаботился о глубокоэшелонированном ударном кулаке, вторая и третья волна которого могла бы укрепить фланги и не дать случиться или задержать окружение передовых отрядов для переоценки обстановки и принятию нового решения. По командной цепочке ответственность передаётся вверх, начальнику Генерального Штаба, Министру Обороны и Верховному Главнокомандующему. За то, что не оценили серьёзность ситуации. За то, что занимались подготовкой никому не нужного и совершенно несвоевременного парада войск. В этом проглядывается то, что Президент Порошенко - некфалифицированный Главнокомандующий, ставящий политические акции и события выше военных. Абсолютное несоответствие тогдашнего Министра Обороны Гелетея, который скорее всего годится на роль личного охранника, готового в любой момент предугадать желание своего босса. И преступная некомпетентность начальника Генерального Штаба Муженко.

Сегодня Президент Порошенко на вопросы журналистов по этому поводу заявил о том, что "виновные понесли заслуженное наказание". Нет, ими оказались не Гелетей и Муженко. А погибшие военнослужащие противника во время глубокого рейда, который по словам Президента был осуществлён вскоре после российского вторжения.
Да - рейд был осуществлён. Во время обсуждения деталей этого рейда с американским военным аналитиком, профессором Джорджтаунского Университета, доктором Филипом Карбером, я узнал для себя то, что эта военная операция вошла в мировую историю как самый протяжительный рейд за линией фронта противника. Это было сделано воинами 95-ой Аэромобильной Житомирской бригады под командованием Михаила Забродского.
К моему огромному сожалению, Президент Порошенко использовал героизм этих самоотверженных солдат в своих собственных политических целях. Рейд произошёл за две недели до вторжения российских регулярных частей 23 августа 2014 года. Это событие ни в коем случае не является ответом за Иловайск или наказанием виновных, как это представил украинскому народу Президент.
После этого заявления Петр Порошенко похоронил себя как лидер. Во всяком случае в моих глазах. Потому что в лучшем случае - это неосведомлённость, а соответственно абсолютная дисфункциональность президентских органов, ответственных за сбор и обработку информации. И это вина Президента. В худшем ( и я боюсь - реальном) случае - это подмена понятий, манипулирование фактами и бессовестная ложь народу Украины с целью избежать справедливого наказания официальными военными лицами, которые являлись выбором и назначением на должность решениями Президента Украины. И это не просто вина, но и преступление Президента демократической страны.

Если этого было недостаточно - Порошенко достаточно ловко избежал общественного гнева по невыполнению его личных предвыборных обещаний по поводу финансовой компенсации военнослужащих, задействованных в так называемой АТО. Я не буду заострять внимание на оценке обещаний, которые явились предвыборным фарсом и являются невыполнимыми в экономическом плане. Я хочу обратить внимание на пример, который Президент Порошенко использовал во время пресс-конференции в лице безымянного снайпера Кировоградского полка спецназа.
Я лично имею хорошие рабочие контакты с людьми, задействованными в управлении и боевой подготовке этого подразделения. И я выражаю свой протест по поводу того, что Президент Украины во время объяснения несостоятельности своих обещаний "приватизировал" подвиг десятков волонтёров и тысяч простых граждан, отдающих последние копейки и заявил о том, что "теперь у снайпера есть всё - новая тёплая форма, разгрузка, хорошая винтовка, которая не СВД и коллиматор".
Воины этого, как и многих других воинских подразделений хорошо одеты, обуты и вооружены не благодаря Вам, господин Президент. А скорее вопреки Вам и тем барьерам и дисфункциональности Министерства Обороны, разрушить которые у Вас не хватает ни политической воли ни смелости лидера.
Не надо "приватизировать" чей-то подвиг и вписывать себя в наградной список! Как сегодня это делают люди из России, "приватизируя" победу над нацизмом во Второй Мировой войне. Заявляя только о своей роли и вкладе в общее дело.
Это просто гадко и недостойно политика Вашего уровня полномочий. Как и то, что одна из крупнейший волонтёрских организаций "Армiя SOS", сотрудники которой еженедельно рискуют своей жизнью на линии фронта, обеспечивая бойцов не только всем необходимым, но и также конкретно артиллерийские подразделения планшетами и программным обеспечением, необходимым для эффективного ведения боевых действий, не была включена в список награждённых волонтёрских организаций и деятелей.

В заключении хочу поделиться впечатлением того, что риторика Президента Порошенко на этой пресс-конференции хотя и была по сути своей про-демократичной, но всё же по приёмам и давлению на журналистов напоминала стиль президента Российской Федерации. Возможно это только моё мнение человека из-за рубежа, но эта невольная аллегория вызывает неприятное впечатление .

Некоторым украинским журналистам порекомендую поднимать свой профессиональный уровень и к следующей пресс-конференции явиться более подготовленными, с короткими лаконичными вопросами по существу и без длинных тирад и перечисления целых новостных статей или собственных вымыслов. Также стараться не читать вопросов с мобильных телефонов. Потому что когда вы такое делаете - вы даёте воможность опытному демагогу избежать прямого ответа на вопрос.

Я извиняюсь за мрачность моего заявления. Но первый шаг на пути полного оздоровления больного организма - это правильный диагноз. И подпись больного под ним, заявляющая о том, что он согласен с заключением специалистов.

Всё будет хорошо. Мы всего добъёмся, если не будем опускать руки.

Пожалуйста, рассылайте это заявление, если считаете нужным довести эти выводы до широкой общественности.

Искренне ваш, Russ Tashbaev.
December, 29 2014
Phoenix, AZ, U.S.A.