Чем и как собирается воевать Запад с Россией
November 17th, 21:51

То что воевать придется - косвенно подтвердил Главный манагер Канады, хамски предожив Путина "убраться из Украины". Вообще то такое поведение главы государства - уже casus belli, но в данном случае правильнее будет его рассматривать как ультиматум, который предъявлен в такой форме, что ясно - предъявляющий его не сомневается в том, что этот ультиматум будет выполнен. Под формой я подразумеваю общую атмосферу саммита, где "цивилизованное сообщество" старательно демонстрировало бойкот российскому руководству.

Что-то напоминает мне эта нынешняя уверенность Обамы и Ко... Например уверенность Наполеона в 1812м и Гитлера - в 1941м.

Начнем с того, что война, собственно, уже началась, и началась, конечно не из-за Крыма и уж тем более, не из-за Донбасса.  Война в парадигме развития  Западной цивилизации, в орбиту которой вовлечена и РФ, это абсолютно объективный, естественный, традиционный процесс решения нерешаемых противоречий и дисбалансов, коих сегодня накопился целый список:
Потребность в новых кредитах при невозможности вернуть старые
Экспотенциальной разрыв между кредитной эмиссией и денежной базой
Рост издержек при одновременном падении платежеспособного спроса
Дисбаланс между правами и ответственностью на всех уровнях управления
Дисбаланс между доходами производящего и распределительного секторов
Конфликт между требованием законности и интересами неприкасаемых сословий
Противоречие между теми кто может, но не хочет и теми, кто хочет но не имеет возможности
И венчает всю эту матрицу противоречий старое-доброе, известное еще по научному коммунизму:

Противоречие между производственными силами (которые сосредоточены на Востоке) и производственными отношениями (с Западом), которые дурно воняют колонизацией, оккупацией и сегрегацией.

И также, как и вчера, сегодня война - это абсолютно нормальное для Западной (англосаксонской) цивилизации решение текущих проблем с собственной платежеспособностью и чужой конкурентоспособностью. И они решают её сегодня привычно, стандартно, по лекалам, которые хотя и затерты до дыр, но тем не менее работоспособны, эффективны и просты, как мычание коровы:
Выявление "богатого буратино"
Экскурсионная программа с ним в "Страну Дураков"
Объявление "буратино" виновным в повреждении камина Папы Карло
Утилизация "буратино" и присвоение его "золотых" - чисто для компенсации ущерба
Понятно, что Россия с ее природными ресурсами не могла быть обойдена вниманием Запада и всегда рассматривалась "карабасами", как Главный Буратино, и, кстати, неплохо выполняла свою роль, грандиозно обогатив англосаксонский мир в 1917, 1941 и 1991м. Но как говорится в популярной притче: "У нас опять закончились деньги..." Причем сегодня задешево купить уже крайне недостаточно. Долгов слишком много. Поэтому надо отбирать всё, сразу и бесплатно. Вопрос "КАК"?

Еще в далекие 80е, когда подсчет противостоящих сил  был рутинным делом, мне попалась интересная выписка по моделированию военного конфликта с  СССР,  где войск, необходимых для эффективной  оккупации 1/6 части суши, Вест-пойнт насчитал аж 8 млн штыков. Сейчас  у "наших западных партнеров" не наберется и половины необходимых сил, а ядерная бомбардировка делает бессмысленной дальнейшую эксплуатацию месторождений, не говоря уже о риске возможной ответки.

А значит тактика выбрана принципиально другая, хотя тоже легко просчитываемая и понятная:

"Буратино" (РФ) уже свозили в Страну Дураков, где буратино прикопал свои "пять золотых", теперь буратино назначили виновным за отсутствие Щастья в мире в целом, а также в каждой отдельно взятой укросемье в отдельности, осталось только привести приговор в исполнение. Ну а в связи с явной нерентабельностью раскидывания ядрен-батонов и формирования-использования огромной армии, ставка сделана на старую проверенную  пятую колонну, на подхвате у которых планируется использовать укропатриотов и ИГИЛ, тесные контакты и координация действий которых уже на современном этапе являются секретом полишинеля (ликвидация "Белой вдовы" в Новороссии -  в помощь неверующим в этот мезальянс).

Тактика простая, проверенная, эффективная - инфильтрация диверсионных фанатов - ваххабитов  и свидомых идиотов в российские населенные пункты, захват зданий, заложников, а если повезет - и целых поселков (вспомните Чабанмахи-Карамахи), с одновременной серией мелких и больших пакостей изнутри, типа ласкового удушения российского производителя налогами и поборами, искусственного раскручивания инфляции с одновременным саботированием центробанком и минфином своих обязанностей по поддержанию собственного рынка в ликвидном состоянии.

Всё это вкупе должно создать у населения России ощущение беспомощности нынешней власти и подготовить относительно мирный (с ударением на слове "относительно") приход к власти тех людей, кто удовлетворит потребности "карабасов" в утилизации "буратино" путем сжигания его в топке всемирного кризиса кредитно-процентной паразитической экономики Запада. А там дойдет очередь и до Китая, единственная вина которого состоит в слишком усердном коллекционировании долговых обязательств "Империи Добра", и создании ситуации, когда кредитора легче ликвидировать, чем с ним расплатиться.

Самое печальное, что для противодействия этому сценарию в самой России не предпринимается ничего от слова "совсем". Не формируются отряды самообороны, которые доказали свою эффективность еще в Сириии, успешно противодействуя атакующим боевикам до подхода регулярной армии. Финансовыми потоками, как рублевыми, так и валютными, продолжают рулить чиновники, преданность которых звездно-полосатым "общечеловеческим" ценностям ими особо даже и не скрывается...

А самое главное - Россия как жила, так и продолжает жить в парадигме Западной экономической модели, смонтированной еще командой Чубайса в 90е, которая не позволяет сделать тот самый широко обсуждаемый рывок реиндустриализации, потому что потребительская парадигма, в которой существует сегодня РФ, ну никак и нигде не стыкуется с мобилизационной экономикой, которая для этого необходима.

И всё-же, всё-же я пытаюсь быть оптимистом. Глядя, как зарождается, как волна, инстинкт самосохранения российского гражданского общества, каждому фану Западного клуба я обещаю, что они, так истово желающие ухода Путина, будут молиться о его возвращении, когда в России придут к власти те, кого обязательно вынесет эта волна наверх. Во всяком случае история многократно демонстрировала именно такой сценарий, начиная с Минина и Пожарского и заканчивая Сталиным после Троцкого.

И сейчас вывезет... С Богом..

С  кем воюем?
amfora
November 18th, 16:39

Бытует расхожее мнение, что майдан устроили украинцы, войну развязали украинцы, русских уничтожают украинцы, все украинцы сплошь русофобы и так далее.

А так ли оно?

Давайте проверим, а сколько на самом деле украинцев в стане наших врагов. Может быть правду про них говорят, а может быть и не совсем...

Разберемся?

Начать предлагаю с руководства.

Потому что везде и всегда считается, что основная вина лежит на организаторах. Это не потому, что исполнители совсем не виноваты, а потому, что без организаторов масштабы преступлений были бы намного меньше, да и тяжесть была бы не такой. Именно организаторы придают преступлениям размах, дерзость и превращают дурные мысли в уголовные и военные преступления, воплощают преступные идеи в жизнь.

Не случайно во всех уголовных кодексах организаторам преступлений положены наибольшие сроки и посвящены отдельные статьи. Не случайно в Нюрнберге судили руководителей Третьего рейха, а с рядовыми нацистами разбирались уже во вторую очередь и потом. Не случайно органы госбезопасности СССР предприняли особые усилия чтобы генерал Власов был найден, доставлен в Москву и осужден. Если бы роль организаторов не была такой значительной, то вместо Власова можно было судить и повесить первого попавшегося рядового РОА. Да и вместо верхушки рейха можно было бы тогда повесить десяток нацистов, выбранных наугад.

Итак, выберем десяток видных организаторов в стане нашего нынешнего врага на Украине:

1. Порошенко. Отдадим ему первое место потому, что он президент. А раз президент, значит отвечает за все в стране. Включая войну. Значит, он наш враг. И сразу же первая странность - он как бы не совсем украинец. Потому что его фамилия по отцу - Вальцман. Интересный факт?

2. Коломойский. Всем известная сволочь. Говорят, что 2 мая в Одессе - это его заказ. И Правый сектор поддерживает тоже он. И батальоны карателей. Враг однозначный. На него даже уголовное дело в России заведено, за военные преступления. Но снова странное дело - он совсем не украинец. Даже в синагогу ходит. Незадача?

3. Аваков. Организатор АТО. Первое время руководил всей операцией. И весь милицейский беспредел на Украине, в том числе направленный на подавление пророссийских митингов, аресты активистов и другие акции по ограничению прав русского населения - все это тоже осуществляется под его руководством. Значит он тоже враг. Однако и Аваков не украинец. Говорят, что он армянин.

4. Турчинов. Баптист и еще один организатор АТО. Причастен к майдану. Явный враг. Но говорят, что и он не украинец. Родом с Днепропетровска. Фамилия не украинская. Какой национальности - сразу даже не определишь. Поговаривают, что тоже из этих, как Порошенко. Мутный кадр.

5. Ярош. Бандит, лидер Правого сектора (антироссийской националистической группировки), продолжатель дела Степана Бандеры (о чем сам постоянно заявляет). Фактически, главарь ОПГ. Однозначный враг. Но он тоже не украинец. Хотя сам себя называет украинцем. Только верится с трудом. Кстати, родом из Днепропетровска. Это вообще интересное место, из которого появилось очень много русофобов, хотя исторически (до 1922 года) это место вообще не было Украиной.

6. Семенченко. Бандит и предатель. Говорят, что не жалеет ни врагов, ни своих. Командир карательных батальонов (вернее одного батальона, сменившего несколько составов). Принимал самое непосредственное участие в войне, убивал русских, вел в бой с русскими свой батальон. Но при этом он тоже не украинец, а некто Гришин, свою национальность скрывает, а родом - из Севастополя. Вот такой вот у нас образовался враг, выходец с самой, что ни на есть русской земли.

7. Парубий. Говорят, что непосредственно руководил расстрелом на майдане. Участвовал в организации майдана и АТО. Явный враг. И наконец-то похож на украинца. Правда родом из Львова. И тут возникает вопрос, а откуда во Львове, который только в 1944 году был присоединен к СССР, возникли украинцы? Либо родители Парубия приехали во Львов (откуда?), либо он тоже никакой не украинец. Потому что не было до 1944 года никаких украинцев во Львове. Не могло быть.

8. Яценюк. Вообще, враг из него очень относительный. Скорее паразит. Непонятно даже, кому он приносит больше вреда, русским или украинцам. Но будем считать, что он тоже враг. Во всяком случае руководит вражеским правительством. Поэтому под определение врага подходит вполне. Однако украинец он, говорят, такой же, как и пан Вальцман. То есть с акцентом и уклоном на синагогу. Но будем считать, что украинец. В компанию к Парубию, еще один. Правда родом из г.Черновцы. Этот город тоже вошел в состав Украины в 1944 году, поэтому родители Яценюка либо приезжие (надо еще выяснить, откуда), либо никакой он не украинец и не был им никогда.

9. Тимошенко. Последнее время в управлении страной не участвует, но обещала расстреливать русских. Выполнить обещание не смогла, но в нагнетании войны и антироссийских настроений участвует активно. Поэтому тоже посчитаем ее как врага. Но только она совсем уже не украинка, несмотря на фамилию. Фамилия у нее от мужа. А на самом деле она Григян-Капительман, отец еврей-армянин, мать еврейка.

10. Наливайченко. Предатель, агент ЦРУ (подтвержденный), глава СБУ (карательные акции, аресты журналистов и других невиновных - все это по его части). Мерзавец. Подлец. Злодей. Однозначный враг. И третий украинец в этом списке, а то как-то совсем уже скучно становилось. Кстати, Наливайченко родом с Запорожья. То есть с восточной Украины, что тоже интересный факт.

Так или иначе, десятку организаторов сформировали. Если кто-то не согласен - предложите свою, хотя вряд ли она будет принципиально отличаться.

И вот, глядя на десятку, становится понятно, что теория и практика не сходится...

Из десяти наиболее заметных врагов, организаторов войны против русского населения Украины, разжигателей русофобии и национализма, на украинцев похожи только трое, да и те с натяжкой. Львов и Черновцы заведомо вызывают вопросы, откуда там появились люди, называющие себя украинцами. А Запорожье - это же вроде "правильная Украина", которая должна стать Новороссией. Равно как и Днепропетровск.

А где же настоящие украинцы?

Ну из Киева, Винницы, Сум?

Настоящие украинцы, которые были украинцами еще до 44-го года, которые не евреи, не армяне, не русские - они-то где?

Наверное настоящие украинцы были на майдане!

Стоп! Так много раз уже говорилось, что на майдан привозили народ из провинции. А боевые сотни майдана даже назывались по городам происхождения - львовская сотня, например. Правый сектор - они в основном днепропетровские. Боевым крылом майдана командовал упомянутый выше Ярош. Получается, что на майдане тоже были такие же "украинцы", как и среди организаторов - "кто откуда, с бору по сосенке". Кто из Львова, кто из Тернополя, кто из Днепропетровска. Из Киева конечно тоже были, но сколько их было в процентном отношении? И все ли "киевляне майдана" были украинцами или тоже наполовину русские, на четветь поляки, на десять процентов непонятно кто?

К тому же, майдан - это было мягко говоря не народное собрание, а согнанная толпа, активированная через телевизор, разогретая со сцены, напоенная чаем и накормленная печенюшками. А боевые сотни, дополнительно к этому, были накурены и обколоты. И многим еще к тому же было заплачено, а кому не заплачено - тем обещано.

В общем, майдан совсем не похож на исконно украинское национальное собрание. Больше он похож на согнанный и проплаченный сброд вперемешку с особо наивными обывателями самого разного происхождения.

Национального признака у войны на Украине не прослеживается от слова вообще.

В войсках, нацгвардии и тербатальонах, направленных на АТО - аналогично. Днепропетровская бригада - там половина русских. Подразделения из Львова и Тернополя - к ним один общий вопрос - откуда эти украинцы происходят, если до 1944 года они не входили в состав Украины?

Получается, что кого ни возьми - настоящих украинцев, которые были бы украинцами хотя бы в третьем поколении - меньше половины. Причем явно меньше. Остальные либо с Запада, который до 1944 года не был Украиной, либо с востока, который считается Новороссией, либо вообще этнические русские. А на руководящих должностях - армяне и евреи.

Так с кем мы воюем?

С кем воюет Новороссия, более-менее понятно - с ВСУ, НГ и тербатальонами. Кто в противоположном окопе с оружием - тот и враг, независимо от национальности.

А с кем мы воюем в интернете?

Кого мы здесь ругаем, называем майданутыми, жадными, злыми, русофобами и так далее - кого?

Получается, что мы ведем информационную войну против украинцев, хотя среди наших настоящих врагов украинцы составляют едва ли треть.

То есть мы в информационной войне накрываем примерно 1/3 противника, а 2/3 огня приходится на тех, кто вообще не собирался с нами воевать. Во всяком случае, изначально.

Вот ведь как интересно получилось:

Евреи, армяне, а также русские предатели и в редких случаях украинцы захватили власть на Украине, назвали себя украинцами, согнали со всей Украины на майдан всякий сброд, его тоже назвали украинцами, привлекли к делу боевиков из числа западэнцев, привлекли к делу бандитов из Днепропетровска, потом устроили мобилизацию, набрали в армию и нацгвардию всех подряд, со всех регионов, вообще не разбирая национальности, тоже назвали их всех украинцами, и направили это пушечное мясо на войну, повторяя, что все они украинцы, а русские - террористы и оккупанты.

И русская часть интернета дружно подхватила эту "еврейскую сказку" о том, что украинцы воюют с русскими.

Ну как же - они же воюют с русскими под украинским флагом. Значит украинцы. Интересно, а если бы им в руки дали флаг Тилимилитряндии - вы бы поверили, что все они этнические тилимилитрямцы?

Ну как же - они же говорят на украинском языке. Правда на самом деле многие, как в ВСУ, так и в руководстве Украины, говорят на русском, считают русский родным, матерятся на нем в эфире, а по-украински пишут с ошибками. Но все равно почему-то считаются украинцами.

Мы стали свидетелями грандиозной манипуляции и мистификации, когда сброд, в котором украинцев меньше половины, присвоил себе определение "украинцы", узурпировал право говорить от имени всех украинцев, объявил себя носителями украинской национальной идеи и... большинство русских этому поверило и начало распространять идеи, высказывания и действия данного вражеского сброда на всех украинцев и вообще на все население Украины, включая миллионы русских, также на тех настоящих украинцев, которые вообще были против майдана и которые до сих пор относятся к русским лучше, чем это пытаются представить в пропаганде. Причем как с той, так и с другой стороны.

В результате, получилось ровно то, что было нужно Госдепу - реализация заповеди Отто фон Бисмарка "противопоставить русских украинцам".

А нужно ли нам это противопоставление?

Зачем мы поддерживаем "линию госдепа" вообще?

Мы ведь по факту поддерживаем стратегию врага!

Мы обвиняем украинцев, украинцы в ответ обвиняют нас, мы в ответ снова их, они в ответ снова нас, слово за слово и понеслось... а потом кто-то самый неуравновешенный хватается за оружие...

А настоящие-то враги - другие. Десятка, которую я перечислил в начале, среди них украинцев абсолютное меньшинство. Они там собраны вообще не по национальному признаку.

Наши настоящие враги - это антироссийское правительство Украины. Известное также как хунта. Правда хунта в данном случае определение некорректное, но пусть так.

Наши враги - антироссийское правительство и командование карательных сил, а совсем не народ и тем более не украинская нация.

Наши враги - это предатели на службе американского правительства.

Наши враги - Правый сектор и бандеровцы, но они в большинстве своем не украинцы. Среди них есть украинцы, но даже там они не в большинстве.

Наш враг, в конце-концов - это госдеп и ЦРУ (заметьте, не американский народ, а конкретные структуры США, целью которых является война с Россией).

И пока мы не научимся называть врагов правильно и целиться во врага, а не лупить по всему народу, пусть даже в информационной войне - ничего хорошего у нас не выйдет.

Когда мы обвиняем во всем народ Украины, вместе со всеми его жителями - русскими, восточными украинцами, западными, киевлянами, вообще не украинцами - мы бьем по населению, почти так же, как это делает ВСУ, обстреливая из Града Донецк. Только ВСУ стреляет физически, а мы - информационно. Но суть та же. И результат тот же - разрастание конфликта на радость Вашингтону.

Бить нужно строго по врагу. Точно и избирательно.

Антироссийские власти, командование АТО, каратели, бандеровцы, правый сектор - вот враги.

А украинцы в целом - это население. Среди населения есть разные люди - плохие, хорошие, чьи-то родственники, друзья, за майдан, против майдана, наивные и наоборот, разные. Но это население, а не враги.

Русские войска никогда не стреляли по населению. Никогда не уничтожали народы. Геноцид - это не наш метод. Именно этим наша нация всегда была сильна - тем, что мы не уподоблялись фашистам и карателям. И мы должны следовать этому принципу - воевать с врагом, а не с народом. И не только в физической, но и в информационной войне.

Бить надо - строго по врагу. Целиться надо!

И надо четко различать, кто на самом деле наш враг.

Дмитрий Львович Быков
3 ч. ·
"Дилетант"
УКРАИНА БЕЗ ГОГОЛЯ
К великому сожалению, Украина Гоголя кончилась. Насчет России не знаю — «Мертвые души» не закончены автором, а потому его пророчество о российской судьбе осталось недоговоренным. Но с Украиной, кажется, все.
Отдельные патриоты в избыточном рвении утверждали, что Украина вообще фальшивое государство, что создана она Лениным и Сталиным, скроена из кусков и вообще единой никогда не была, а потому и сам Бог велел растащить ее на Новороссию и условную Галичину, которую не жалко бросить Польше. Подобные мысли высказывал и главный российский геополитик. Проблема в том, что все эти люди, включая главного геополитика, понятия не имеют о том, чем вообще создаются нации. Они искренне верят, что нацию, как территорию, можно сшить из кусков, купить на американские или русские деньги, обозначить границами на карте — тогда как нация есть продукт интеллектуальный, результат духовного, культурного, религиозного усилия. Нация не кроится политиками, а выдумывается писателями, олицетворяется артистами, оформляется художниками; Украину создали не Ленин и Сталин, не Бандера и Мазепа, а Николай Васильевич Гоголь. Национальная литература — это то, что страна и ее народ хочет знать о себе, то, что ему приятно (не обязательно лестно). Для примера: Германию сформировали Шиллер и Гете (впоследствии этот образ наиболее заметно корректировали Вагнер и Ницше, и он мог вообще погибнуть после фашизма и его разгрома, но, на счастье Германии, у нее был Томас Манн, который в «Фаустусе» все силы бросил на то, чтобы отделить фашистское от немецкого, вернулся к роковой фаустовской развилке и показал, что можно пойти в другую сторону; все это тема для долгого отдельного разговора). Англию написали — в начале модернистской эпохи, когда и формировались современные европейские нации, — Диккенс и плеяда его блестящих учеников: Киплинг, Стивенсон, Честертон, Уайльд (Уайльд тоже, хотя уж насколько он француз в Англии!), Шоу и Голсуорси. Россию пытался выдумать тот же Гоголь — и надломился под этим бременем; впоследствии его дело продолжили Толстой и Салтыков-Щедрин. Достоевский был все же занят другим — он выдумывал образ русской души, не столько экспортный, сколько лестный для внутреннего употребления, образ души истеричной, преступной, самоупоенной, одержимой маниями, необразованной, неблагородной — и притом страшно себя уважающей, потому что такая душа якобы ближе к Богу. С чего вдруг? С того, что за Христом упорней всех шла блудница, а на кресте ему посочувствовал разбойник? Но подавляющее большинство апостолов, кроме казначея, были все же приличными людьми.
Гоголь создал тот образ Украины, который сегодня заканчивается по трем причинам — потому что все три его основы сегодня подрублены. Во-первых, это именно Малороссия, то есть страна, соседствующая с Россией, кровно близкая к ней, признающая над собой власть русских царей и тесно связанная с русской культурой, не говоря уж про общую веру. Достаточно вспомнить «Ночь перед Рождеством»:
«— Встаньте, — прозвучал над ними повелительный и вместе приятный голос. Некоторые из придворных засуетились и толкали запорожцев.
— Не встанем, мамо! не встанем! умрем, а на встанем! — кричали запорожцы.
Потемкин кусал себе губы, наконец подошел сам и повелительно шепнул одному из запорожцев. Запорожцы поднялись.
Тут осмелился и кузнец поднять голову и увидел стоявшую перед собою небольшого роста женщину, несколько даже дородную, напудренную, с голубыми глазами, и вместе с тем величественно улыбающимся видом, который так умел покорять себе все и мог только принадлежать одной царствующей женщине.
— Светлейший обещал меня познакомить сегодня с моим народом, которого я до сих пор еще не видала, — говорила дама с голубыми глазами, рассматривая с любопытством запорожцев. — Хорошо ли вас здесь содержат? — продолжала она, подходя ближе.
— Та спасиби, мамо! Провиянт дают хороший, хотя бараны здешние совсем не то, что у нас на Запорожье, — почему ж не жить как-нибудь?..
Потемкин поморщился, видя, что запорожцы говорят совершенно не то, чему он их учил...
Один из запорожцев, приосанясь, выступил вперед:
— Помилуй, мамо! зачем губишь верный народ? чем прогневили? Разве держали мы руку поганого татарина; разве соглашались в чем-либо с турчином; разве изменили тебе делом или помышлением? За что ж немилость? Прежде слыхали мы, что приказываешь везде строить крепости от нас; после слушали, что хочешь поворотить в карабинеры; теперь слышим новые напасти. Чем виновато запорожское войско? тем ли, что перевело твою армию через Перекоп и помогло твоим енералам порубать крымцев?..»
Но о том, что Украина была исторической союзницей России на протяжении уж как минимум последних двухсот лет, сегодня предписано забыть: между двумя народами — или двумя частями единого народа, как полагают многие, — клин вбит надолго, если не навеки. И такое разделение предсказано многими, наиболее наглядно — Аксеновым: у имперской нации находится самый злобный, самый проклинаемый враг — ее часть, пожелавшая быть свободной. Украина могла бы стать Меккой для тех россиян, кто не считает себя имперцами, — но в нынешнем своем состоянии она вряд ли на это способна: озлобление там теперь такое, что ни один русский, будь он трижды сторонником свободной Украины, не будет там восприниматься как друг. При первом несогласии, при первой попытке критиковать украинские порядки он услышит в ответ: рабом был, рабом и остался. Украина в этом не виновата — или виновата не больше, чем Россия, — но никакого единства теперь не будет долго. И это тесно связано со второй причиной, по которой гоголевская матрица больше не работает: нация живет в новых обстоятельствах, она не хочет, чтобы ее поглощала Россия, но и не жаждет растворяться в Западе. Ей придется выдумывать себя заново. Гоголевская Украина была юго-западной, лучшей, плодороднейшей частью России — новая Украина вынуждена лавировать между новыми мифологиями, искать другую самоидентификацию, привыкать к вынужденно-буферной, фронтьерской, пограничной роли. Она была форпостом России в Европе, теперь захотела быть форпостом Европы на границах России — а это совсем другое дело. Ей придется актуализировать совсем другие свои черты — именно европейские, а с этим в нынешней Украине трудно, поскольку и традиция другая, и советский опыт так просто не забудется, и на латиницу не перейдешь. Конечно, пан Данило Бурульбаш, каким написал его Гоголь в «Страшной мести», вполне традиционный европейский рыцарь, и сама «Страшная месть» — легенда скорей немецкая, гоголевская, нежели украинская; но символом украинца стал все же не Данило Бурульбаш, а Тарас Бульба, который Европе противопоставлен решительно во всем. Страшно представить себе политкорректного Бульбу, который искренне покровительствует жиду Янкелю, оказывает гуманитарную помощь голодающей полячке, а Андрию говорит: ну, сынку... ничего, ничего... нет уз святее семейственных! Украине, которую Гоголь выдумал диковатой и пылкой, придется теперь рядится в европеянку, а образ щирой, бранчливой и прекрасной Оксаны постепенно заменяется в украинском сознании образом культурной, нервной, патриотичной, но космополитичной Леси Украинки. Впрочем, в украинках никогда не было той кротости, покорности, слепой преданности мужу, которую патриоты приписывают — и предписывают — идеальной русской женщине; скорее они похожи на казачек Шолохова, так что им проделать эту эволюцию будет легче всего.
Третья же особенность нового украинского мира, третье отличие его от гоголевской матрицы заключается в том, что этот новый мир — уже взрослый, тогда как гоголевский мир — в значительной степени детский, фольклорный, сказочный. Можно сколько угодно писать об отвратительном гоголевском характере, гоголевской злости, даже и гоголевском безумии — к этой теме мы еще вернемся, чтобы развенчать миф, — но судить о художнике надо прежде всего по его творениям, а творения Гоголя выдают именно тот характер, который он создал и описал: легкий. Разумеется, гоголевскому типу — вроде любимого протагониста Рудого (Рыжего) Панько или повествователя в «Миргороде» — свойственны припадки меланхолии, ипохондрии, даже и хандры — «Скучно на этом свете, господа!» — но вообще-то Гоголь и большинство его героев добры, щедры, веселы, полнокровны, душевно здоровы, патриотичны, насмешливы, отходчивы, и Украина, созданная Гоголем, — страна вечного праздника, где и ночная нечисть, кажется, существует только для того, чтобы было интересней; страна, где черти приручаются, а русалки так соблазнительны, что вызывают прежде всего не страх, но легкую поэтическую тоску по недосягаемым совершенствам. Гоголь слепил свою Украину из немецкой романтики, из восточно-европейских легенд, из фольклора — и она ожила, и подражала гоголевской прозе всегда, даже и в трагической, яростной (все-таки никогда не злобной) шевченковской поэзии. Теперешняя Украина долго не будет доброй и по крайней мере спокойной: романтический ее период кончился. Кто будет теперь создавать новую украинскую нацию? Ведь не президенты формируют ее! Сама мелодика певучей украинской речи, сами звуки украинской ночи изменятся после войны. Даже русский фольклор, на что был устойчив, необратимо изменился после гражданской войны — что уж говорить об Украине, которая и меньше, и подвижней, и уязвимей! Веселые и безобидные взаимные подколки — ленивые хохлы, злые москали — все в прошлом. Перед украинской культурой стоит титаническая задача — выдумать новую Украину. Перед российской культурой — задача куда более масштабная: додумать Россию, которую Гоголь начал было строить, выстроил в «Арабесках» петербургский миф на двести лет вперед — но, увязнув в российском дождливом пространстве, так и не договорил главного.
2
Российская светская культура отличается от западной прежде всего тем, что существует всего три века — и за одно девятнадцатое столетие проделала путь, на который у Европы ушло как минимум веков семь. В начале русского XIX века — Крылов и Карамзин, в конце — Блок; когда умер старший друг Пушкина Вяземский — Ленину было восемь лет; русская драматургия этого века началась «Ябедой» (1798), а кончилась «Вишневым садом» (1903). Классицизм — сентиментализм — романтизм — реализм — модернизм: все это уложилось, почитай, в одну человеческую жизнь. При такой скорости и позднем начале вполне естественно многое заимствовать у Запада — на который Россия смотрит с вечным амбивалентным сочетанием преклонения и насмешки, восторга и зависти; русская литература — своя, твердая рука в чужой перчатке, сплошное заимствование и пересмеивание чужих форм. Пушкин вывернул наизнанку пафос байроновского «Дон-Жуана», сохранив его форму; Толстой насытил новым содержанием форму свободного публицистического романа Гюго; Достоевский позаимствовал детективные фабулы Диккенса — и отчасти приемы полицейского романа-фельетона, — но в его детективах ищут не преступника, а Бога. Гоголь соревновался с Гомером, ибо всякая нация начинается с войны и странствия; для Украины таким сочетанием «Илиады» и «Одиссеи» стал «Тарас Бульба». Для России понадобилась своя «Одиссея» — и пока Жуковский переводил гомерову поэму о странствиях хитреца, Гоголь, не в силах удержаться от дружеского пересмешничанья, писал свою, теневую «Одиссею», которую тоже назвал поэмой. Для украинской культуры это не первый опыт перевода античных сюжетов на отечественные простонародные реалии: у всей читающей России была на памяти «Энеида» Котляревского. Гоголь решил перенести «Одиссею» на русскую почву. Тут вам и сирены, заманивающие странника, — Манилов, и Полифем-Собакевич, и Цирцея-Коробочка с навязчивой темой свинства, и Сцилла-Плюшкин, всепоглощающая прореха на человечестве, и Эол-Ноздрев, одним выдохом из ноздрей своих относящий Одиссея-Чичикова от цели; но вот в чем штука — у Чичикова нет Итаки! Ему некуда вернуться, и потому Одиссея его ничем не завершается.
Разговоры о гоголевском безумии (особенно известна, конечно, книжка ростовского психиатра В. Ф. Чижа о гоголевской деменции) не имеют под собой почвы, поскольку никакой деградации мы в его творчестве не наблюдаем. Второй том «Мертвых душ» не хуже первого, в «Выбранных местах» не больше глупостей, чем в ранней переписке, сочетающей самоуничижение с фантастическим самомнением; в конце концов, сжигать свои сочинения Гоголь начал задолго до 1852 года, так что ничего принципиально нового в его поведении мы не наблюдаем. Даже и mania religiosa в его случае выражена не так уж резко — такие ли религиозные помешательства знает европейская культура! — и уж во всяком случае на его творческих способностях переписка с роковым о. Матвеем никак не сказалась. Дело в ином — Гоголь поставил себе титаническую задачу написать всю русскую литературу, как написал он до этого всю украинскую; и он почти уже справился — но задохнулся, как рыба на песке. Нельзя описать реальность, пока ее нет. Гоголь сумел, приподнявшись на цыпочки, разглядеть новых типов, заглянуть за край мертвого времени, застывшей эпохи, в которой задыхались и не такие нервные люди, как он, — надо было обладать некрасовским цинизмом, щедринской самоиронией, чтобы это перенести; он сумел увидеть Костанжогло — будущего Левина, и Улиньку — будущую тургеневскую девушку, и Тентетникова — будущего Обломова, чья лень сложней, чем лень Манилова, и в каком-то смысле благородней, ибо в ней есть скорее недеяние, своеобразный русский дзен. Но выдумать жизнь, среду, сферу деятельности этих «новых людей» — он не мог; можно лишь предполагать, каким грандиозным памфлетом обернулась бы антинигилистическая часть «Мертвых душ» — люди тридцатых и сороковых редко любили нигилистов, ибо не могли им простить собственной поруганной молодости, в которой новые люди уж никак не были виноваты; единственным исключением стал Тургенев. Но Гоголь не дожил — и не закончил «Мертвые души»; да и чем он мог бы закончить их? Всем украинским героям есть куда вернуться — на Украине чувство дома остро, как у «Старосветских помещиков»; но вся Россия — бездомье, одна бесконечная дорога, одна сосущая пустота.
3
Эту пустоту Гоголь увидел в «Вие», там она впервые уставилась в него.
Что такое «Вий» — самое загадочное его сочинение? В нем можно при желании увидеть эротическую страшную сказку, легенду о порабощающем соблазне пола, и самый Вий подозрительно похож на то, что обозначается другим трехбуквенным словом. И разговоры о том, что Гоголь жил и умер девственником, как-то плохо согласуются с лучшим описанием любовного акта, которое вообще встречалось мне в мировой литературе (сравнимое по качеству — только у Кафки в «Замке»), Скачка на ведьме, когда то Хома на ней, то она на Хоме, — потрясающее описание соития, сердечного замирания, блаженства на грани смерти:
«Он чувствовал какое-то томительное, неприятное и вместе сладкое чувство, подступавшее к его сердцу. Он видел, как вместо месяца светило там какое-то солнце; он слышал, как голубые колокольчики, наклоняя свои головки, звенели. Он видел, как из-за осоки выплывала русалка, мелькала спина и нога, выпуклая, упругая, вся созданная из блеска и трепета. Она оборотилась к нему — и вот ее лицо, с глазами светлыми, сверкающими, острыми, с пеньем вторгавшимися в душу, уже приближалось к нему, уже было на поверхности и, задрожав сверкающим смехом, удалялось, — и вот она опрокинулась на спину, и облачные перси ее, матовые, как фарфор, не покрытый глазурью, просвечивали пред солнцем по краям своей белой, эластически-нежной окружности. Вода в виде маленьких пузырьков, как бисер, обсыпала их. Она вся дрожит и смеется в воде...
Пот катился с него градом. Он чувствовал бесовски сладкое чувство, он чувствовал какое-то пронзающее, какое-то томительно-страшное наслаждение. Ему часто казалось, как будто сердца уже вовсе не было у него, и он со страхом хватался за него рукою. (...)
Наконец с быстротою молнии выпрыгнул из-под старухи и вскочил, в свою очередь, к ней на спину. Он схватил лежавшее на дороге полено и начал им со всех сил колотить старуху. Дикие вопли издала она; сначала были они сердиты и угрожающи, потом становились слабее, приятнее, чаще, и потом уже тихо, едва звенели, как тонкие серебряные колокольчики, и заронялись ему в душу; и невольно мелькнула в голове мысль: точно ли это старуха? «Ох, не могу больше!» — произнесла она в изнеможении и упала на землю».
Что тут описано, какова символика полена, можно ли точней и ясней передать полубредовые мысли и видения, мелькающие в мозгу во время — «Что думал ты в такое время, когда не думает никто?» — неправда, все думают, но только Гоголь передал ритм, тон, пограничную близость другого измерения... и заметьте, что все дано через пейзаж, через теплоту и влажность, через призрачную русалку. В этом фрагменте все дышит эросом. Именно эрос привел героя к гибели, к истреблению, которое и осуществил таинственный, никогда ни в каком украинском фольклоре не упомянутый Вий. Однако эротическая трактовка, при всей ее соблазнительности, далеко не исчерпывает подтекстов «Вия» — в том числе религиозных; мстительное язычество ворвалось в православную церковь — вот еще одна версия, и нельзя не признать, что тут Гоголь оказался пророчески прав. Но вот взгляд, преследующий взгляд — чьи это глаза?
«Русь! чего же ты хочешь от меня? какая непостижимая связь таится между нами? Что глядишь ты так, и зачем всё, что ни есть в тебе, обратило на меня полные ожидания очи?.. И еще, полный недоумения, неподвижно стою я, а уже главу осенило грозное облако, тяжелое грядущими дождями, и онемела мысль пред твоим пространством. Что пророчит сей необъятный простор?»
Это же впоследствии отразилось у Достоевского, который везде брал чужое, используя как свое:
«Почему с ним опять эта дрожь, этот пот холодный, этот мрак и холод душевный? Потому ли, что опять он увидел сейчас эти глаза? Он настойчиво захотел увидать эти «давешние глаза», чтоб окончательно убедиться, что он непременно встретит их там, у этого дома. Это было судорожное желание его, и отчего же он так раздавлен и поражен теперь тем, что их в самом деле сейчас увидел? Точно не ожидал! Да, это были те самые глаза (и в том, что те самые, нет уже никакого теперь сомнения!), которые сверкнули на него утром, в толпе, когда он выходил из вагона Николаевской железной дороги; те самые (совершенно те самые!), взгляд которых он поймал потом давеча, у себя за плечами, садясь на стул у Рогожина. Рогожин давеча отрекся: он спросил с искривленною, леденящею улыбкой: «Чьи же были глаза-то?». И князю ужасно захотелось, еще недавно, в воксале Царскосельской дороги, — когда он садился в вагон, чтобы ехать к Аглае, и вдруг опять увидел эти глаза, уже в третий раз в этот день, — подойти к Рогожину и сказать ему, «чьи это были глаза»!»
Глаза были — Рогожина; но чувство — не только мышкинское. Чувство-то гоголевское. И об этом же Блок: «Она глядит, глядит, глядит в тебя...» И об этом же — Юрий Кузнецов, голос «темной» России, ненавидящей культурность, культивирующей дикость, ищущей прозрения именно в этой дикости — вся русская националистическая философия такова, — но Кузнецов был все-таки настоящий поэт: «— Он глядит! — сказал и грянул / Прямо на землю мертвец». Этот мужик из кузнецовской страшной баллады глядит и ничего не боится, и ни о чем не думает, и кто ни попадет под этот взгляд — тот утрачивает себя: «Птица сразу заскучала».
Это взгляд страшной, язвящей пустоты, взгляд сфинкса — «может статься, никакой от века загадки нет и не было у ней». Об эту пустоту, об эту бесконечную дождливую дорогу («Что не имеет конца, не имеет смысла», по Лотману) разобьются все проекты. Россия ничего не делает до конца, и даже фашизм не может до конца оформить — всегда остается спасительный зазор. Это на Украине возможны «проекты». А в России все проекты заканчиваются одинаково — тем же самым. Коммунизм — не до конца, национализм — не до конца, главный национальный эпос обрывается на ненаписанном втором томе. Это матрица. Итаки нет. Одиссей не вернется.
Черта ли тогда ездить на троянскую войну?
Троя-то отстроится заново, переживет твой гуманитарный конвой, выдумает себе миф. А тебя так и будет вечно носить по Эгейскому, эгегейскому морю, и никакой Гоголь тебя не структурирует. Вот и гадай, что лучше — либо конечный осмысленный миф, либо пустота без конца, пустота, которая смотрит пустыми глазницами, поет бесконечную песню и всех переживет.
Это и есть голос России, стихии, Вия — вой бескрайнего пространства.
Гоголь его услышал и перестал радоваться навеки.
Есть надежда, что Украина будет теперь смотреть в другую сторону.