На Майдане была Украинская Православная Церковь.
Во время презентации книги «Майдан и Церковь» в институте св. Фомы Аквинского, предоставляя мне слово для выступления, римо-католический священник о.Петр Балог засвидетельствовал, что больше всего среди людей, собиравшихся на Майдане Независимости, было верных Московского Патриархата. И этим спровоцировал озвучить публично, в понятном контексте, мысль, которая постоянно стремилась воплотиться в пост Facebook, но без пояснений озвучивать ее на хотелось. А еще накануне презентации книги поступило предложение создать блог на ТСН, что, со своей стороны, подтолкнуло к артикуляции мысли. Так вот…
Московского Патриархата на Майдане не было. На Майдане была Украинская Православная Церковь. Потому что именно УПЦ является Церковью народа Украины, а Московский Патриархат, к сожалению, остается Церковью Советского Союза.
Сегодня против Украины воюет именно Советский Союз. «Совок» пытается возродиться не только на просторах Российской Федерации, «совкового» много и в нашей украинской державе, и в нашей украинской церкви. «Совкового», если присмотреться, много и в каждом из нас, «рожденных в СССР».
Важную мысль подсказала мне жена, когда в разговоре с представителями старшего поколения спросила: «А почему вы говорите, что родились в СССР? Я родилась не в СССР. Я родилась в УССР, Украина всегда была моей Родиной, а Киев — столицей моей земли. Мне никогда не были понятны слова песни «Мой адрес не дом и не улица, мой адрес — Советский Союз».
Мы сознательно голосовали за независимость Украины на референдуме 1 декабря 1991 года и являемся сознательными гражданами своей страны. Мы не хоитим возвращаться назад в СССР.
Тогда же я подумал о том же самом в церковном измерении. Как христианин и как священник, я родился в Украинской Православной Церкви во времена независимой Украины. В отличие от духовенства старшего поколения, меня ничто не связывало ни с Московской Патриархией, ни с Московскими духовными школами, ни с Троице-Сергиевой Лаврой. Более того, юридически Московского Патриархата в Украине не существует, а есть зарегистрированная в украинском государстве правопреемница древней Киевской Митрополии «Украинская Православная Церковь». Епископат, духовенство и верные УПЦ являются гражданами Украины и членами Единой, Святой, Соборной и Апостольской Церкви. Проблемы возникают там, где люди, получив паспорт гражданина Украины, продолжают ощущать себя частью искусственного «советского народа», или когда священник вместо Христа начинает проповедовать Кесаря.
Мы росли под руководством Блаженнейшего Митрополита Владимира, идентифицировали себя и ощущали именно Украинской Православной Церковью — Церковью народа Украины без разделения верующих по политическим, региональным, языковым, социальным и прочим признакам. Мы поминали Патриарха за богослужением согласно канонов как свидетельство того, что принадлежим ко Вселенскому Православию, точно так же, как католики и греко-католики Украины поминают Папу Римского и являются частью наибольшей в мире христианской конфессии — Римо-Католической Церкви.
Точно так же с пониманием мы относились ко всем церквам киевской традиции. Даже были готовы причислять к ним Русскую Православную Церковь в целом, потому что Патриарх Московский является преемником Киевского Митрополита, переехавшего на Восток, так же как Верховный архиепископ Греко-Католической Церкви является преемником Киевского Митрополита, принявшего унию с Римом и переехавшего на Запад. Мы лишь хотели, чтобы наши западные и, особенно, восточные братья не забывали, что в Киеве есть свой Православный Митрополит, вокруг которого должны объединяться православные Украины.
Но вместо этого мы получили заигрывания с «политическим православием», несмотря на то, что оно было осуждено Собором епископов УПЦ 2007 года. Как результат, «политическое православие» превратилось в «русскую православную армию», которая убивает и калечит людей на Востоке. Но, к сожалению, мы не услышали ни одного слова осуждения этого явления из уст руководства Русской Православной Церкви. Напротив, видим попытки подлить масло в огонь и без того непростых межконфессиональных отношений. Почему? Может, потому что в Московской Патриархии и в Кремле распад Советского Союза считают катастрофой и трагедией?
Отдельно на «совковость» и политправославность можно проанализировать и Киевский Патриархат и его руководителя, однако оставим это дело верующим этой конфессии, а сами продолжим заниматься собственным «бревном в глазу».
Так почему же большинство людей на Майдане идентифицировали себя как верные нашей Церкви, а среди духовенства Майдана наши священники были в меньшинстве?
Может быть, потому, что большинство нашего духовенства пришло в церковь еще в советские времена. И в том «совковом церковном гетто» им было спокойно. А большинство верующих были крещены и начали воцерковляться уже во времена независимости Украины. И они требуют от Церкви быть нравственным авторитетом не только в стенах храмов.
И последнее. Мы, духовенство и верующие Украинской Православной Церкви, являемся и будем патриотами нашей Церкви и нашей страны. Мы любим и будем защищать свою, хотя и немного «совковую», Церковь, как любим своих, иногда ностальгирующих по временам советской молодости, родителей и свое Отечество.
И пусть нам в этом помогает Господь наш Иисус Христос, Его Пречистая Матерь и все наши святые вместе с Блаженнейшим Митрополитом Владимиром, который, верим, молится у Престола Божьего за Украину и Украинскую Православную Церковь.

Украинский Сталинград

СВОИМИ ГЛАЗАМИ
Время выхода в эфир: 29 ОКТЯБРЯ 2014, 21:08

...Т.Олевский― А с другой стороны, туда невозможно приехать живым. Там же идут бои за аэропорт, и со стороны Донецка туда бойцы ДНР, боевики – вот они пытаются его взять штурмом, и они туда не попадают. Хотя не совсем так, там есть нюансы, как на самом деле устроена защита донецкого аэропорта. Я, когда узнал – Сергей-то увидел просто своими глазами – я был совсем рядом с ним, а не прямо в нем, но, когда я это узнал, честно говоря, даже не поверил, что в одном здании есть и те и другие военные, они буквально могут друг с другом чуть не перекрикиваться, ну перекидываться грантами…

Т.Олевский― Это здание второго терминала. Второй терминал. Первый и второй этаж занимают украинские военные, а третий этаж и подвал занимают сепаратисты...
С.Лойко― Трехмерное окружение. На самом деле там два здания: и старый терминал и новый терминал. Что касается путешествия в аэропорт, то самое сложное в этом путешествии – это вход и выход. Это касается не только меня, но и украинских военных, которые туда регулярно путешествуют, чтобы снабжать обороняющихся, – а они там уже 5 месяцев….

С.Лойко― Я сказал, что вход и выход… Помните такое выражение: «Вход за рубль – выход за три», так здесь вот: вход – жизнь, и выход – жизнь. То есть ты приезжаешь туда… можешь приехать туда, а можешь вообще не приехать. И только внутри бронетранспортера. Поездка длится по совершенно свободному пространству от всего – тебя видно со всех сторон – поездка длится минут десять. Там есть несколько участков, когда ты едешь, в броню все время что-то бьется и рядом что-то взрывается. То есть если повезет – проедешь. Не повезет – 12,7 калибр бронебойного патрона из пулемета «Утес» пробивает бронетранспортер насквозь, убивает всех, кто там находится. И летное поле, например, аэропорта, оно просто… Там нет самолетов, там один тренировочный самолет где-то далеко стоит, но зато оно все завалено сожженными танками и бронетранспортерами, которые туда-сюда ездили и не смогли выехать или въехать.
И когда бронетранспортеры, колонна: 1-2 или 2, или 4 в зависимости от того, что доставляется, подъезжают к новому терминалу или к тому, что от него осталось – вот здесь самое трудное место, потому что все вылезают, начинают разгружать, и начинается стрельба со всех сторон. Половина тех, кто находится в аэропорту, они стреляют во все стороны, чтобы подавить стрельбу из-за периметра сепаратистов, а часть людей разгружает бронетранспортеры. Разгружают так: просто все кидают на летное поле. Потом, когда они все разбегаются, все уезжают, кто живой садятся в бронетранспортеры, затаскивают туда раненных, потом бронетранспортеры, если они еще не горят, уезжают. И уже с наступлением темноты там люди выползают и все это затаскивают в новый терминал. В старый терминал вообще подъехать невозможно, потому что новый простреливается с двух сторон, а старый – так вообще со всех сторон, и сепаратисты к старому гораздо ближе. Недавно там была там такая бойня, когда у старого терминала горел верхний этаж и там погибло много людей, и было много раненных. Но сепаратистов там не было. А вот в новом терминале – там трехмерное окружение. Там не только по периметру аэропорта находятся сепаратисты, но они находятся в подвале, который имеет разветвления и всякие ходы и выходит за аэропорт, и на третьем этаже. А первый и второй этаж заняты…
А.Плющев― А третий этаж… как же они…
С.Лойко― Они как-то спускаются в подвал, причем и те и другие все время минируют какие-то входы и выходы, но минируют так, что уже никто не помнит, что где стоит просто. Но сепаратисты, как какие-то духи: они там обходят, они выпрыгивают. Недавно один сепаратист – вот при мне – выскочил на балкон внутри второго этажа и с балкона из гранатомета «Муха» запустил вот эту «муху» во вход главного штаба этих самых десантников, и снаряд разорвался прямо над входом. Все упали, всех обсыпало. Если бы он разорвался внутри, все бы там погибли, а там просто была у всех контузия, включая меня. И тут же человек, десантник, которого звали Бэтмен – он и выглядит как Бэтмен – он кинул туда гранату, граната не долетела, она взорвалась там, где-то возле балкона – все опять попадали на землю. И, вообще, все, что там происходит, начиная с того, как все это выглядит, как выглядит этот аэропорт – это просто какое-то эпическое… Такое ощущение, что это какой-тоfilmset, потому что не может быть такого в реальной жизни! Это сейчас выйдет Спилберг и скажет: «Снято!». Потому что настолько руинированные руины, настолько руинированное все это летное поле вокруг, настолько разгромлены все… Это как дворец съездов, только без съездов и без стекла и с погнутыми, искривленными, обожженными рамами. Там нет ни одного квадратного метра, который не был бы пробит десятками пуль. Там пулевые отверстия везде: потолок весь пробит, стены все пробиты. Там внутри все время тьма: днем полутьма, вечером абсолютная тьма. Если днем еще люди включают какие-то фонарики, генераторы, что-то заряжают… батарейки, то ночью полный режим выключения всего: никакого фонарика, никаких сигарет – снайпер стреляет на третью затяжку. И, когда они начинают набивать свои магазины для автоматов, не действительно бог, чтобы кто-то пропустил трассер и зарядил автомат трассирующей пулей. Они не стреляю трассирующими пулями. У них юмор такой: «Мы стреляем только трассирующими холостыми.
И еще, конечно, лишения в этом аэропорту страшные, холод собачий, никаких буржуек там нет, везде сквозняки. Все чихают, все кашляют, отогреться нигде нельзя. Единственно, что они могут себе позволить, это горячий чай на примусах. И чайники такие черные-черные. Все в абсолютном мраке, все в абсолютном сумраке. Туалет – он везде, где тебе повезет и тебя не убьют – вот как то так. Но по-большому давно уже практически никуда не ходят и запаха нет, потому что люди не едят. Они питаются своим адреналином. У всех вот такие вот глаза… Когда я потом сделал фотографии… - ну, старенький уже, вижу хреново – посмотрел потом фотографии на кюре – я поразился, какие у людей глаза. Вот нельзя снять в такой обстановке какой-то «левый» кадр, нельзя снять постановку. Там все время экшен, там все время настоящие глаза, там все время настоящее внутреннее состояние героев. И, конечно, это такое эпическое произведение, это какое-то эпическое событие, это какой-то оживший Толкиен, который мне никогда не нравился, какой-то Lord of the Rings, потому что в этой книге нет юмора, там какая-то идиотская фабула: какое-то абсолютное добро борется с абсолютным злом. И вот здесь наконец этот Толкиен для меня ожил. Я увидел, что, действительно, достаточно абсолютное добро вот в этом аэропорте, который защитить нельзя, который защищать не нужно, борется с абсолютным злом, с этими орками, которые со всех сторон окружают этот аэропорт и долбят его «Градами», минометами и так далее...

Т.Олевский― В общем, там все время они ездят. Это не секрет, потому что рация открытая там, это все понятно. Значит, смотри, какая история. Там каждый заезд – это бой. По крайней мере, то, что Сережа рассказывал, он видел это непосредственно там. А я видел, как готовится отправка этих бронетранспортеров. Это бой. Каждая отправка – это артиллерийская подготовка, причем с обеих сторон. И в Песках я был в распоряжении 79-й бригады – это артиллеристы, минометчики, которые…
Т.Олевский― Та часть 79-й бригады, где был я, это были минометчики, это были артиллеристы. Я жил непосредственно у артиллеристов. Там же был «Правый сектор», который занимался какими-то своими делами. Они, кстати, есть и в аэропорту – небольшая часть, я так понимаю, «Правого сектора». Но я видел тех бойцов «Правого сектора», которые в Песках занимаются зачистками, то есть там они все время ловят корректировщиков огня. И, когда я слышал, что корректировщиков огня кто-то ловит – и на одной стороне и на другой же я был – мне всегда казалось, что они просто ловят людей, которые им не нравятся. Но здесь я первый раз увидел, как это выглядит, что такое корректировщик огня. То есть это, когда в разрушенном доме напротив позиции артиллеристов, в котором никто не живет, ночью виднеется тусклый свет фонарика, синего цвета такой фонарик. Туда бежит разведка и находит позиции, которые были оставлены за несколько минут до того, как они туда ворвались. Когда появляется такой успешный наводчик, то в то место, где находится артиллерийская батарея, начинают падать снаряды. Прятаться от них можно только в БТР фактически. Хотя люди, которые там служат и все время находятся возле своих минометных расчетов, давно прятаться перестали. Они сидят в ангаре, выходят на позиции и к обстрелам относятся очень флегматично, рассуждая таким образом: «Если «Град» попадет в крышу – ничего не будет, на а уж, если САУ попадет, конечно, всех нас убьет». Вот больше ничего не происходит. И это место, откуда видна полоса, то есть вышка, на которой тоже есть украинские военные. На вышке есть два…
С.Лойко― Ну, три места: старый терминал, новый и вышка – контролируется украинскими войсками.
Т.Олевский― И вышка, да. Это самое, по-моему, простреливаемое место.
С.Лойко― Это вообще адский ад.
Т.Олевский― Это вообще адский ад. Там вообще нельзя находиться. И люди, я не знаю, по сколько времени там находятся, но я видел сам, слышал мольбы человека, снайпера, который сидел на этой вышке с просьбой его поменять, потому что у него там должна быть свадьба через 2 дня – примерно так. И его просил командир остаться еще какое-то время, чтобы с новым поговорить и рассказать, как здесь что. Этот разговор очень трудно воспроизвести, но это разговор человека,который умоляет его вывезти на три часа раньше, чем нужно, потому что он хочет жить, а тот его просит три часа еще побыть в том месте, где его могут убить за эти три часа. И они общаются, и командиру его удается уговорить три часа еще побыть в том месте, где его могут через 10 минут убить. А он уже много времени там был, и каждую минуту считает, которая осталась до приезда спасительного бронетранспортера...

С.Лойко― И вот здесь то же самое. Если просто взорвать полосу, взорвать все, что осталось от этого аэропорта… Я, вообще, удивляюсь, как оно не падает, все это сооружение, которое состоит на 95% из дыр. Там много очень мотивов. Ну, какой-нибудь полковник вам скажет, что это стратегическая высота, что если мы уйдем, это будет открыт путь на Пески, а они пойдут туда-сюда… Для большинства тех, кто там, это символическая вещь, это такой украинский Сталинград. И вот значит, «ни шагу, ни пяди земли мы оттуда не отдадим».
Т.Олевский― Вот удивительно. Казалось бы, там должны быть люди, которые должны захотеть оттуда уехать. Но я там не видел ни одного человека.
С.Лойко― Объясняю. Все, кто находился там при мне все четыре дня, все они были добровольцами. Не в том смысле, что они добровольцами пришли в армию – там только «Правый сектор» был добровольцы – это горстка из всего состава. А там были и разведчики и спецназовцы, и десантники, и артиллеристы – все. И каждый из них – а там были все возраста: от 45 до 18 лет – каждый из них был добровольцем, то есть там спросили: «Кто хочет в аэропорт?» Все шагнули и приехали. Более того, в Песках, где я провел очень много времени, несколько раз, где стоит огромное количество украинских военных, каждый солдат мечтает о том, чтобы попасть в аэропорт. Для настоящего украинского солдата, для патриота Украины это та самая тайная комната из «Пикника на обочине» Стругацких, это та тайная комната из «Сталкера» Тарковского, куда он попадет и где он узнает, зачем, он украинский мужчина существует. И вот несоразмерность… Вообще, вся эта война не стоит выеденного яйца. Не было никаких причин, чтобы ее начинать. У тупоконечников и остроконечников в «Гулливере» Свифта – там было больше причин убивать друг друга, чем здесь. Это вся выдуманная война. И здесь, в этой новой Сталинградской битве тоже смысла никакого нет, ни той ни другой стороне не нужен этот обглодок, останки сожженного, взорванного аэропорта...
А.Плющев― Секунду. Скажешь. Я единственное хочу спросить вас обоих: Он уже в таком состоянии, что его даже военная авиация использовать не может?
Т.Олевский― Ну, полоса не взорвана.
С.Лойко― Транспортная авиация российская, в принципе, она может садиться на эту полосу.
Т.Олевский― Она может садиться на грунтовые какие-то полосы.
С.Лойко― Там была одна из лучших в Европе полоса, самая длинная. Туда могут садиться вот эти «ДжамбоДжет», эти большие транспортные самолеты. В принципе, да, украинцы пока ее не взорвали.
Т.Олевский― Тут надо понимать, что аэропорт – это часть Донецка, это район Донецка. Пока аэропорт украинский, Донецк не город полностью под контролем ДНР, и, когда встанет вопрос о разграничительных линиях, вопрос в том, что Донецк не является полностью городом, принадлежащим ДНР, означать будет, что его придется делить. Я думаю, может быть, в этом существует какая-то политическая история. Может быть, губернатор Сергей Тарута перед свой отставкой сказал правду о том, что существует план обмена Донецкого аэропорта на часть территории, которая находится под Мариуполем и занята боевиками или другой какой-то частью территории. Возможно, он нужен для этого, но опять же мы говорим с позиции солдат. То есть я прожил три дня с солдатами, с военными, и они не думают о таком обмене, хотя обсуждают это. Я видел мужчин, которым по 45 лет, которые пошли в армию по повестке, это люди с одним-думая высшими образованиями, абсолютно состоявшиеся, большинство из которых не рассказало своим родственникам, где они находятся, и поэтому просили их не снимать. То есть они все говорят, что он под Николаевым, чтобы мама не волновалась старенькая. И все приехали туда добровольцами, то есть они просились туда: «Отправьте нас в Пески». Они говорят по-русски – это очень важно. Некоторые из них говорят, что они вообще на другом языке кроме русского не говорят и ни дня в своей жизни не учили украинский. При этом один из этих людей сказал мне, что ненавидит Россию. Я говорю: Как это возможно?
А.Плющев― Но при этом часть из них этнические русские.
Т.Олевский― Абсолютно. Они не просто русские, они еще и не интегрированы в украиноговорящую культуру. Они защищают свою родину, для них это принципиальный момент. Вообще, там собрались люди, которые считают, что они должны дойти до границы и освободить Украину от того, что происходит в ДНР. И, конечно, они говорят, что они воюют с рай, все, кто там находится. И, что удивительно… Я не знаю, я не хочу популистских сравнений в этом смысле, но мне, действительно, там показалось, что я видел, что будет, если хороших, добрых людей довести до белого каления. Вот именно касаемо регулярной армии, которая находится, например, в той артиллерийской батарее. Они выглядят так, как я их видел. И то, что они слушают Розенбаума и афганские песни, а также смотрят «Брат-2» и воюют с теми людьми, которые с той стороны, я думаю…
А.Плющев― Делают то же самое.
Т.Олевский― Я думаю, да. Ну, наверное, часть из них делает точно так же. Это очень впечатляет. Я увидел людей, которые на войне почти матом не разговаривают.
С.Лойко― Я хочу добавить, что внутри аэропорта у военных оперативный язык – русский. По рации все говорят на русском языке. Никакой украинской мовы там нет. Меня поразило, что действительно вне критических ситуаций, вне чрезвычайных ситуаций, не под обстрелом я не слышал просто в обыденной речи ни от кого никакого мата. И что меня поразило – это была чистая, культурная, практически литературная русская речь, потому что большинство из тех людей, которые были там, это были культурные, образованные люди. Это не было какое-то быдло, это не были какие-то солдаты, которых нашли в каких-то деревнях и пригнали как пушечное мясо. И, что меня поразило: почти половина, если не большинство тех, кто были со мной в аэропорту, это были офицеры. И я не увидел никакого купринского, потом советского, потом российского этого офицерского хамства. Это было братство. И рядовой и офицер пили из одной чашки, защищали друг друга, подставляли плечо, они разговаривали на ты. Но если сильно пожилой и сильно молодой, может быть, вы услышали бы даже «Вы». Я наблюдал, когда майор минер Валерий Рудь – ему там уже почти 40, он всю жизнь кадровый военный – и он там минирует что-то, этот проход. И в этот момент начинается война, начинается обстрел, и мальчишка из «Правого сектора» там в совершенно жуткой позиции из пулемета пытается стрелять куда-то. И этот Валерий бежит через простреливаемое пространство и говорит: «Паренек, это моя война. Ну-ка, подвинься!», и он убирает его и в этот момент здесь просто рядом что-то взрывается. Если бы он его не убрал, этот парень бы погиб. И этот Валерий переставляет пулемет так, как надо и начинает как настоящий военный вести бой, и он его ведет, пока он не кончается, и потом он возвращается к своим делам. Он только спас жизнь этому неизвестному добровольцу рядовому. И самый поразительный для меня момент был, когда танкиста отправляли домой. Значит, был танк. Танк сгорел…

С.Лойко― Я об этом рассказал в своей сегодняшней статье в "Los Angeles Times", которая вышла на первой странице с главной фотографией номера. Я хвастаюсь: это у меня уже третья подряд статья главная и главная фотография. Вот сегодня это вышло, и там был эпизод: возвращение танкиста домой. Значит, был танк – танк сгорел. Был экипаж три человека, они выпрыгнули горящие. Снайпер никого не пропустил, их убил. Двух удалось вытащить. Но тут был минометный обстрел и третьего просто разметало взрывом, и его не могли найти. И через несколько дней ребята обнаружили такой большой кусок бедра от него. И начался такой разговор: «Мы должны отправить танкиста домой». Но как отправить? Это надо выйти на летное поле и получить пулю в каждую часть своего тела, чтобы отправить кусок мертвого человека домой – ну, я бы так сказал. И тогда командир сказал: «Ребята, это действительно смертельное, опасное дело. Кто пойдет?» И все подняли руки. И тогда двое встали сразу. Такой снайпер Славик, рядовой Миша. И, когда подошел транспорт, уже огонь отвлекся на транспорт, они выбежали на летное поле, положили свои автоматы и СВД, снайперскую винтовку, нашли ящик от боеприпасов, нашли эту ногу – под обстрелом. Это было при мне, я стоял рядом и снимал. Вот мы стоим втроем, они кладут эту кусок в этот ящик и тут пуля пробивает этот ящик – щепки летят, все звенит кругом. Они закрывают этот ящик и под обстрелом проволокой привязывают этот ящик к бронетранспортеру, потом они бегут хватают свое оружие и продолжают этот бой. Эти ребята 30 секунд рисковали, абсолютно рисковали своей жизнью ради мертвого товарища...

А.Плющев― … нам кто-то шлет привет из Чикаго, в частности. Наши радиослушатели пишут например: «Армия, которая истребляет свой народ, не может быть героями».
С.Лойко― Это они по телевизору узнали?
А.Плющев― Я не знаю, мне же не отчитываются. Я вам рассказываю реакцию.
С.Лойко― Саша, я провел на украинской войне последние полгода. Я не знаю, какая армия уничтожает свой народ, потому что эта армия, чей народ там находится, она его не уничтожает. А та армия, которая уничтожает народ – это не украинская армия.
Т.Олевский― Я могу рассказать про Пески, например – это непосредственно прямо с аэропортом, где осталось несколько жилых домов, остальные уехали. Люди по каким-то причинам – так бывает – не уезжают даже, когда дома взрываются. И армия их кормят, а они кормят армию. У них очень сложились, что называется, отношения, и никаких, знаешь, массовых зачисток людей, которые проживают там и теоретически, может быть, даже поддерживали ДНР – ничего такого не происходит. Я видел другую историю, которая мне показалась очень важной. Эта история произошла в донецком аэропорту, кажется, в пятницу я там был, когда артиллерия, «Грады» сепаратистов из одного района Донецка расстреливали позиции других сепаратистов в другом районе Донецка непосредственно в аэропорту. Они бомбили их весь день, после чего…
А.Плющев― Сепаратисты бомбили сепаратистов?
Т.Олевский― Да, и это были, видимо, разные группировки, объяснить это невозможно: там не было украинской армии.
А.Плющев― Это был случайный дружественный огонь?
С.Лойко― Это конфликт.
Т.Олевский― Это продолжалось несколько часов. Они часов пять обстреливали друг друга, после чего перенесли огонь на позиции украинской армии, и украинскую армию обстреляли в этот раз под вечер довольно серьезно, позиции в аэропорту и в Песках, а перед этим они несколько часов стреляли друг в друга. Что это было, я не знаю. По каким-то причинам они выясняли между собой отношения, и кто находился в непонятном синем здании в аэропорту, которое они обстреливали из жилого района Донецка – ну, не знаю, может быть, он уже не жилой, но, по крайней мере, это было видно по направлению.
С.Лойко― Дело в том, что украинские военные, у которых есть артиллерия и «Грады» – они профессиональные военные...

Т.Олевский― Мне кажется, все изменилось сейчас, Сережа. Я с тобой не соглашусь. То, что ты сейчас говоришь, ̀то примерно ситуация месячной давности. Она принципиально изменилась после того, как там появились люди, которых украинские военные совершенно четко называют российской армией. Там принципиально изменилось качество воюющих людей. Другой вопрос, что там происходит – какой-то одной сильной группировкой отстрел других, менее лояльных и послушных группировок. По крайней мере, так это кажется. Может быть, это не так, но это очень похоже на это.
А.Плющев― Еще один вопрос, насчет сепаратистов и украинских войск. У нас очень много показывают по телевидению, что со стороны аэропорта по жилым кварталам Донецка идут артобстрелы.
С.Лойко― Можно я скажу сразу. Ребята, я открою военную тайну: со стороны аэропорта нельзя вести никакого артобстрела, потому что там оружия страшнее, чем пулемет Калашникова, нет.
Т.Олевский― Там есть мины.
С.Лойко― Там никаких минометов нет. Я еще вспомнил один эпизод, хотел добавить к тому, о чем говорили. Я разговаривал там с парнем. Сергей Галан – это студент журфака из Черкасс. У него отец русский полковник, он до сих пор русский полковник. А он – украинский солдат, десантник. И перед тем, как отправиться в армию, и перед тем, как попасть в аэропорт, он звонил своему отцу или отец позвонил ему. И отец зомбированный этим абсолютным бесстыдным, преступным враньем российского телевидения…
Т.Олевский― Это совершенно точно.
С.Лойко― Сказал: «Ты же будешь стрелять в своих братьев!» И тогда его сын сказал: «Ну, каких братьев, папа? Те братья, которые пришли ко мне с оружием в мою страну – какие они мне братья?»
Т.Олевский― Теперь по поводу обстрелов. Я могу сказать только то, что я сам видел. Я видел некоторое количество минометов, не скажу, сколько – наверное, я обещал не говорить – которые стоят непосредственно вблизи от аэропорта, это 120-миллиметровые минометы, но каждый из них наведен на определенную цель, которая должна защитить украинских солдат в аэропорту. Каждый из них привязан к конкретной цели, и они очень хорошо пристреляны. Просто стрелять в молоко не приходит никому в голову. Там каждый выстрел имеет определенное значение. Почему? Потому что все проклинают перемирие, которое объявлено. Украинская армия – то, что я видел – очень тщательно его придерживается. Вплоть до того, что, когда обстреливают позиции в аэропорту из стрелкового оружия, то есть из автоматов, снайперских винтовок и прочего, по рации раздается приказ: «Не отвечать артиллерийским огнем, потому что это провокация, мы не отвечаем на провокацию». Первый выстрел, который я услышал в четверг, в пятницу, который прозвучал от этих минометов и полетел в сторону позиций сепаратистов в аэропорту, раздался в ответ на прилетевшие снаряды на позиции в Пески. Когда начался артобстрел, был ответный артобстрел, но и то – это было несколько мин. Но они были прицелены на определенное место в аэропорту. Предположить, что они с перепугу долетели до центра города… Ну, вот на той батарее, где конкретно был я, это представить себе невозможно. Может быть, есть какая-то другая артиллерия. Но другой вопрос, что я ее не видел. Но хочу сказать, что Украина сейчас очень скупо отвечает на артиллерию, очень скупо. Потому что перемирие. И они очень, проклиная его, опасаются его нарушить...

А.Плющев― В программе «Своими глазами» Сергей Лойко, корреспондент "LosAngelesTimes" и Тимур Олевский с «Дождя» и "Эха Москвы". Мы прервались на том, что разбирали возможность обстрелов жилых кварталов Донецка со стороны аэропорта.
С.Лойко― Вот при мне командир кричит: «Сейчас пойдут наши «Грады». Они пойдут так близко. Вы знаете, они могут промахнуться, поэтому все в укрытие». Поэтому, когда пошла пехота боевиков, сепаратистская, на штурм аэропорта, по ним ударила артиллерия, но артиллерия била так хирургически, что практически чуть не разрушила этот весь аэропорт, потому что рвалось все рядом, все это шаталось, разваливалось. Ребята, если бы украинская армия, как говорят по вашему телевизору, хотела бы уничтожать украинской народ, как говорят по вашему телевизору, она бы давно это сделала. Это у меня 25-я война. 25-я командировка на войну. Я был при уничтожении первого Грозного в 95-м году, я был при уничтожении второго Грозного в 2000-м году. Вот там хотели уничтожить народ – и уничтожили город, стерли его с лица земли, два раза. Здесь, вы посмотрите на Славянск. Сколько орали эти наши зомбированные ребята, что там «Град» работает по городу. Да вы сейчас приезжайте в Славянск – вы даже не поймете, где вы находитесь. Нормальный город, все живут, электричество работает. Ну пара-тройка разрушенных, полуразрушенных домов. А в Донецке? Ну тоже есть разрушенные какие-то дома, разрушенные коммуникации. Но это никакого сравнения с Грозным. А ведь Грозный – там проводили контртеррористическую операцию. Так где у нас Сталинград, а где у нас контртеррористическая операция? И, вообще, говоря о Сталинграде, вот эта война мне напомнила ту войну, где одна сторона вероломно напала на другую. И там была своя Брестская крепость…

С.Лойко― Да, фотографий вышла огромная галерея в "Los Angeles Times", и я опубликовал огромную галерею в Фейсбуке – пусть посмотрят. И я увидел здесь эту Брестскую крепость – это Саур-Могила. Потом я увидел эти котлы окружения, как было в 41-м году. И вот здесь этот мини-Сталинград. В Сталинграде был сломан, по советскому клише, хребет фашизму. Вот здесь я своими глазами видел, как в этом мини-Сталинграде ломался хребет уж не знаю, чему там – фашизму или нет – но вот мордоризму этому, оркизму, этому бессмысленному кровожадному терроризму – это точно. Для меня нет никакого сомнения, что это ДНР, ЛНР – это совершенно придуманные искусственные полуфашистские организации, задача которых не сделать что-то для украинского народа, не создать что-то для украинского народа, не сделать украинский народ счастливым, а просто создать бесконечную эту зону кошмара, превратить эту Украину в аэропорт. Кому это надо – это не мне судить.
Т.Олевский― Смотрите, что еще хочется добавить. Я натурально услышал, как украинские военные называют происходящее в Песках Великой Отечественной войной, несколько раз это было произнесено разными людьми у разных костров, то есть это просто идея. Я слышал такое же в Горловке, у людей, которые Безлеру чинят бронетранспортеры.
А.Плющев― Со стороны сепаратистов. Ты просто поясняй, потому что, настолько глубоко ввинтился в межукраинскую историю и не только меж…
Т.Олевский― Ну, да, ведь я был в Украине, в Донецке не раз. И тут надо понимать, Горловка – это отдельная история. Ею управляет странный офицер со своими представлениями о добре и зле, со своими преставлениями, что он может решать…
С.Лойко― Да какой он офицер!
Т.Олевский― Нет-нет, он офицер советской армии.
С.Лойко― Вот именно.
Т.Олевский― Смотрите, он вправе решать, кому жить – кому нет. У него есть какие-то представления о том, как должно быть хорошо, и как должно быть плохо, и у него, по крайней мере, есть правила игры, с которыми можно договариваться. Сейчас он договаривается с Украиной о разных вещах, например, о тепле в Горловке. И с ним, вообще, ведутся переговоры, то есть с ним, в принципе, Украина может вести переговоры. А есть Донецк или Луганск, где ситуация совершенно отличная, и там я наблюдал группировки, которые сперва грабили людей, потом подставляли под обстрелы, и всегда говорили, что они их защищают. Но и там тоже говорили, что это война против фашизма. Вот тут возникает вопрос. Там говорят, что там война с фашизмом. Вот ДНР в Донецке говорят, что они воюют с фашизмом, с хунтой. Украинская армия говорит, что это Великая Отечественная война и проводит аналогии со Второй мировой войной, где они тоже боролись в фашизмом. Но это, мне кажется, довольно важная история, потому что они воспринимают сейчас Россию как ту страну, как фашистскую Германию в другое время. Они воспринимают Россию как агрессора, и, что очень важно нам понимать, что это навсегда. Это дети детей будут это вспоминать. Вот, в чем идея, что в конечном счете Украина в целом считает и вполне оправданно считает, что она воюет не с ДНР, что она воюет с Россией. Это вот трагичность этой истории, конечно...

Т.Олевский― Очень коротко. «Правый сектор» – это все-таки правая организация, которая впитала самых разных правых со всей Украины, и я там, например, встретил сотрудника ФСБ России из Приморья, который отслужил в ФСБ, но был совсем правым, который считал, что террористическими методами бороться за правую идею в России было совсем нормально, а потом приехал в «Правый сектор» – его не взяли в «Азов», проверяли на полиграфе. И видел украинских правых, которые никакие не правые, а извините, похожи больше на левых. И они больше похожи на футбольных фанатов, и если вы там ждете каких-то рассказов про сожженных детей и маленькие еврейские погромы, то это близко не походит на то, что происходит с украинской стороны. Но в армии к людям, которые придерживаются какой-то правой идеи, относятся очень негативно. Более того, они не позволяют себе даже шевроны неуставные. И, вообще, считаю, что это все баловство и лишнее. То есть они их воспринимают как соратников по оружию, но они интернационалисты, конечно.
А.Плющев― Минута еще есть. Сергей Лойко к этому добавит.
С.Лойко― В этой националистической организации «Правый сектор» я обнаружил пулемет Максим действующий, который очень громко стрелял. И пулеметчиком этого пулемета был еврей Валерий Чудновский. И потом полковник украинской армии, настоящий полковник Олег Зубовский, в аэропорту сказал мне, что «эти ребята из «Правого сектора» единственно, что экстремального сделали, это то, что они приехали в аэропорт, но они смелые, храбрые, они настоящие и мы всегда знаем, что мы можем положиться»...

Юрій Їжакевич
Басаев был прав (точка зрения)
Этот пост будет очень злым. По военному злым. Я скажу все, что уже накипело и льется через край. Слишком долго мы, украинцы, молчали. Старались не обидеть наших русских братьев. Но больше молчать не могу. Война развязывает язык получше водки.
«Ваша великорусская мечта — сидя по горло в дерьме,
затащить туда всех остальных. Это и есть Русизм.»
Шамиль Басаев

Удивительно, как малограмотный горец точно определил сущность русского народа. Мне понадобилось 20 лет, чтобы понять смысл этих слов чеченского воина.

Я знаю, что найдутся люди, которые найдут, что сказать в оправдание русскому народу. Обязательно найдутся те, кто осудит этот текст. С готовностью выслушаю и тех и других, если будет что слушать.

Я не буду обижать весь народ, потому что это не правильно. Я разделяю русских людей и кацапов.

Русский — это брат украинца.

Кацап — это существо омерзительно, несущее в наш мир только злобу и ненависть.

Главнаяе отличительная особенность кацапа — невежество. От невежества все беды кацапа: пьянство, воровство, нищета и т.д.

Чтобы посчитать количество кацапов на территории России, нужно сложить рейтинги Путина, Жириновского и Зюганова.

***

Сегодняшний шабаш в Кремле — пикник бандитов на Титанике.

Толпа кацапов, которая беснуется, не понимая, что ее ведут на убой.

Сопли взрослых мужиков про День победы и благодарности великому Путину.

Да, они считают это убожество великим. Потому что сами кацапы настолько убогие, что для них Путин — это Величина. Практически полубожество.

А какие рыла были сегодня в Кремле. Торжество, наглость, упоение безнаказанностью. Не было на этих рылах ни стыда, ни совести, ни разума.

Бандитская малина. Дележ добычи рэкетирами.

Выступление Путина. Проследите за его логической цепочкой:

Меня обидели американцы, но ответить им я не могу, потому что я слабак против них. Поэтому я дождался, пока заболеет мой ближайший родственник, и назло американцам я вонзил ему нож в спину. А когда меня за этот поступок весь мир назвал конченным, я объяснил им, что зарезал брата для того, чтобы его не зарезал кто-нибудь другой.

Бесноватая толпа многократно аплодировала этому стоя. Так же как она в свое время аплодировала Сталину. Только тогда вместо украинцев были троцкисты, зиновьевцы и другие невиновные.

Россия не победила фашизм в 45-м. Она его усыновила. Мальчик вырос и мир ужаснулся. Только в отличии от Гитлера у мальчика есть ядерная бомба.

Сегодня за кулисами Кремля стоял дьявол и аплодировал. Его ученики сделали хорошую работу.

Проклятая страна, убогие люди. Безнадежно всё. Проходят столетия и ничего не меняется. Тот же народ, те же грабли, то же убожество.

Убогие люди повторяют мантру о величии России. Их не надо проклинать, потому что там нечего проклинать. Это пустые места. 70 лет они празднуют победу над фашистами! Уже все фрицы сдохли, а рабы все празднуют. Потому что праздновать им больше нечего.

За 70 лет ни одной победы, ни одного достижения, одна показуха. Гагарин тоже не в счет. Какое они к нему имеют отношение? Никакого. Нация бездарей, которая, кроме пьянства и разбоя, больше ничего ни умеет делать.

Найдутся те, кто возразит мне и скажет, что в России было много достойных людей. Согласен. Бог, в отличии от меня, добр и посылает в Россию хороших людей, чтобы хоть немного просветлить варваров. Я результата не вижу, но Богу виднее.

Жалкий народец. Завистливый. С черной, мстительной душонкой. Агрессия от бессилия и понимания того, что хуже других. Намного хуже. А так хочется превосходства. И как это превосходство получить, если делать ничего не умеешь. Если только бухаешь и воруешь. Если похвастаться можно только победами, к которым ты не имеешь никакого отношения. Если побежденные спасали тебя, победителя, гуманитарной помощью и кредитами, чтобы ты не сдох с голода.

А теперь кацапы, как ничтожнейшие создания, платят черной неблагодарностью за все хорошие дела, что сделали им немцы и американцы в начале 90-х. Не будь западной помощи, не было бы уже давно России. А теперь у них появились деньги и можно как свинья: и сам за стол, и ноги на стол. Немецкие солдаты называли их свиньями, значит, немецкие солдаты были умнее нас и гораздо быстрее докопались до истины. Пока мы верили в пропаганду про братские народы, солдаты вермахта правильно расставили акценты про людей и свиней.

А кацапам так хочется блистать. Хочется утирать носы конкурентам. И мечется медведь в поисках подвигов. Напасть на Китай страшно, на США еще страшнее. Но нашли. Напали на Грузию. Превосходство 1:30. Герои, бля. Ты что. Суворов обрыгался от счастья на том свете. Какая блистательная победа. Медали, шампанское. Полный кремль уродов.

И как воюют? Подло. Без погон. Вранье и коварство. Ничтожный народец. Ничтожнейший. Дождались, когда сосед ослаб. Когда весь украинский народ воевал с криминальной хунтой, разве названным братьям они помогали? Нет. Они помогали врагам украинцев. Деньгами, патронами и гранатами. А когда украинцы победили, ударили в спину. И снова празднование. Мрази!

Соперничать с американцами у них не получается. В Америке есть Тайсон, но в пару к нему американцы могут поставить Билла Гейтса. Кого в пару к Валуеву выставит Россия? Кого? Перельмана? Ну так он еврей. И они русские знать о нем ничего не знали, пока загнивающая гейропа не сообщила этим бухарям, какой самородок у них есть. Да и Валуев по сравнению с Тайсоном — просто мешок с говном.

Отсюда вся эта бесконечная показуха. Олимпиады, Сколково, дворцы, олигархи, новые русские. Чтобы показать, мы мол не хуже других. Но все же знают, что хуже. Оттого и злоба в их чёрных душонках.

Ежегодно европейцы устраивают автосалоны, на которых хвастаются друг перед другом новыми достижениями автопрома. И только кацапни там нет, потому что нет никаких достижений. И никогда не будет. Потому и ненависть к Европе — с одной стороны, и мечты о хорошем немецком или французском авто — с другой.

Они называют тупыми американцев. Они на полном серьезе считают себя конкурентами Америки. Сидят за компьютерами, работающими на американской ОС, подключены к сети Интернет, которая придумана американцами, и называют их пиндосами! А по телевизору грозят им ядерной войной. Не грозятся конкурировать с IBM или Apple, нет, бомбу грозятся кинуть. Если кто забыл, то бомбу им подарили тоже американцы.

Кацапы, если американцы, которые столько дали миру — тупые пиндосы, тогда я вас с этих пор считаю обезьянами. Если сравнить американцев и вас, то польза человечеству абсолютно не сопоставима. А не нравится Америка — откажитесь от американских технологий или закройте свои вонючие хлебальники.

По кацапскому телевизору идет реклама Газпрома. Не товаров и услуг, сделанных в великой империи, а Газпрома. Мы на первом месте в мире по добыче газа. Бог ты мой, какое великое достижение. Пробили дырку и качают газ. Это обезьяна сможет сделать. А если учесть, что половина Газпрома принадлежит иностранцам, то вопрос еще, кто ту дырку сверлил в земле. Если вы там и были, то бригадир точно был немец.

И украинцам каждая кацапская срань в лицо тыкает. Ты же, мол, хохол, газ у меня покупаешь. Смотри мне, не будешь Пушкина любить, я тебе газ продавать не будут. Мигом закрою вентиль.

Вы где-нибудь видели, чтобы продавец так разговаривал с покупателем? Это быдлячество в чистом виде. Но так думают в России практически все, за исключением процентов десяти нормального населения, которое каким-то чудом еще сбереглось в этом мрачном государстве.

А как хочется соперничать с Америкой? Хочется, очень хочется. Да, но в чем? В войне? Американцы кроме войн дали миру интернет, мобильную связь, компьютеры, технологии. Они много чего дали этому миру. Что дали миру кацапы? Только войны и водку. Больше ничего.

Потому и живет кацап от войны к войне. Потому что заниматься ему больше нечем. Не умеет он строить. Умеет только бухать, воровать и убивать. И еще изворотливо врать.

А посмотрите, какая реакция на введенные санкций. И власть, и народ, два сапога пара. В унисон один мотив. Да, это мы украли, да, это мы нарушили все законы и договора, но мы кацапы, и нам на всех вас насрать. Они даже не стесняются своей подлости. Они гордятся этой подлостью. Бравируют ей. Смотрите на нас, вы не можете быть такими мудаками, а мы можем. Потому что мы — русские. Какие вы русские? Вы кацапы. Вам до русских как до солнца.

Умные люди просят одуматься. Предупреждают о скорой расплате за содеянное. Но ничего не помогает. В бесшабашном угаре пребывают кацапы, Крым с нами — и все. Будем без трусов, но с Крымом. Это очень похоже на поведение пьяницы, который знает, что завтра утром придет расплата, но выпить хочется, и он плюет на завтра. Он гуляет сегодня. И гуляет так, что у самого морда побитая, да и у соседей имущество не целое.

И потому тянет кацапов со всех частей света назад. В кацапский мир. Потому что живя в Украине, Крыму или Латвии, надо что-то делать, чем-то полезным заниматься. Но что может делать кацап? Ничего. Построить достойные курорты он не может. Найти и применить себя в новой стране тоже не может. Выучить язык страны, в которой живет — не может. Оттого и начинается везде одна волынка. Его унижают, принижают, не дают по-русски говорить. Хотя дай ему говорить по-русски, он кроме матов и бекания-мекания ничего умного и не скажет.

И понеслась знакомая песня кацапа. Сам не живу и другим не даю. Казалось бы, решить вопрос просто. Собирайся и едь к березкам своим. Но он же кацап хитрый. Он понимает, что носится с ним как с дитятем малым будут только в Европе, которую он так ненавидит. Будут права его соблюдать и здоровьем его интересоваться. А в России если он только заикнется про свои права, местные мусора отмудохают его так, что мама родная не узнает. Потому ноет наш ванюшка про родину, но сидит и никуда не уезжает. Кацапье — очень хитрое.

Любимая мантра против Украины — перекроем газ. Потому что больше предложить Украине нечего. Когда и газ уже не помог — пустили в ход танки. Истерика. Кацапы — это психи-насильники. Не получив от женщины ответной симпатии, угрожают ножом и как животные насилуют ее. Потому что убогие, а женщины убогих не любят. Потому что любить там нечего.

А перекрыв газ, куда вы его денете? В трубу назад засунете или тайгу будете обогревать им? Это же не бензин, его в канистру не нальешь. Почеши голову свою дурную, подумай, что ты говоришь.

Но когда кацап думал головой? Вместо него думает начальство, его дело работать на плантации, пить водку (чтобы меньше думал), воевать с соседями, чтобы кремлевским хозяевам было чем хвастаться перед иностранными послами, и умирать пораньше, чтобы барина своего не печалить своим немощным видом и необходимостью платить пенсию.

Газ русским дал дьявол, чтобы окончательно отравить их гордыней и спесью. У арабов тоже есть нефть, но посмотрите, как они себя ведут благородно. Вы когда-нибудь видели, чтобы арабы вели себя как стадо гопников? Посмотрите на них. Их тысячи в наших городах и университетах. И посмотрите на русскую молодежь за границей. Пьянь, наркоманы, отбросы общества и бесконечная спесь. За исключением тех, кто сбежал из России от подобного мракобесия.

Откуда у вас, ребята, эта спесь? Что такого вы сделали для этого мира? Просверлили трубу и выкачали нефть? Ограбили свою страну? Довели убогий народ до полного скотства? Откуда у вас эта спесь? «Мы империя». В чем вы империя? В идиотизме?

Иметь столько всего. Потенциально самая богатая страна мира, а фактически одна из самых бедных. Чудовищная детская смертность и олимпиада в тропиках за 50 миллиардов, а потом как контрольный выстрел в голову еще 100 миллиардов на войну в Крыму. Кому вы завоевываете эти земли, если вас самих почти не осталось?

А украинцы все удивляются, как так может быть? Мы говорим им правду, а они верят не нам, а мразям из банды Януковича и путинским пропагандонам. А нас даже слушать не хотят. Да потому, дорогие украинцы, что душонка у них черная. Черная и хитрая. Не хочет кацап видеть свободного украинца, не может он видеть богатого украинца, не в силах он даже представить, что украинец смелее и благороднее, чем он. Невыносима кацапам даже мысль о том, что украинцы без нефти и газа, и без Путина уделали их по всем статьям. Не смогут они этого принять никогда.

И дело не в телевидении, которое якобы их, бедных, зомбирует. Дело в том, что они ищут доказательства того, что украинцы — ничтожества, а Путин и Киселев просто дают им то, что они ищут. Иваны, вы хотите найти подтверждение, что украинцы — твари, а вы — молодцы? Получите. Они хотят именно такого телевидения, путинского. Не будут они смотреть нормальное телевидение, которое не мочит хохлов и америкосов. Кому понравится смотреть, как другие радуются жизни, пока ты сидишь в куче дерьма.

Вот и ответ вам на вопрос, почему кацапа нельзя переубедить в том, что украинцы — нормальные люди, а на Майдане не было фашистов. Когда кацап это слышит, он не хочет этому верить. Он готов поверить хоть черту, только бы не признавать, что украинцы как нация стоит на несколько ступеней выше, чем спесивые кацапы, не знающие ни истории, ни родства своего. Да к тому же рабы безропотные, веками подставляющие послушно спины под плети. Это не украинцы, которые за свободу умирать готовы, кацап готов умирать только за хозяина, за себя лично никогда.

И выдумывают они ложь про украинских проституток в Москве. Только забывают они добавить, что проститутки эти в основном генетический мусор, доставшийся нам от немытой россии. Посмотрите, откуда они едут и на каком языке говорят. Донбасс и русско-советский восток. Так что не обольщайтесь, кацапье, едут к вам не украинки, а биомасса, доставшаяся нам после оккупации от вас.

Но Путин каков молодец. Как он тонко уловил, что нужно этим убогим доходягам. Он точно уловил, что если он этим лузерам даст иллюзию величия, они будут целовать его в жопу. И посмотрите, так и есть. Чтобы он ни делал, они прощают ему все.

15 лет он у власти. За 15 лет немцы, корейцы, японцы сделали реформы, создали государства с судами и правоохранительными органами, запустили свое производство, дали миру хорошие товары и новые технологии. А что сделал Путин за 15 лет? Ничего. Сидел на газовой трубе и ни хрена ни делал. Только рассказывал про великую россию, которая встает с колен. 15 лет вставала, и кроме оккупации Грузии и Крыма ни хрена больше не смогла.

Но они об этом даже не думают. Никто даже не спрашивает у Путина, а где деньги? Почему канадец получает от правительства ренту за нефть, а русский получает только патриотическую лапшу на уши? Может по мнению Путина русским не нужны деньги. Может Путин думает, что они все равно эти деньги пропьют?

Удав и бандерлоги. Мой респект тому, кто это подметил. В десятку. Путин — жалкая личность, мстительное и мелкое ничтожество. Но какой великолепный манипулятор. Как здорово он их всех имеет. Ребята, это искусство. Большое искусство. В течении 15 лет грабить 150 миллионов людей, а они тебя считают великим и готовы на руках носить.

Я пониманию, почему американцы не хотели свергать Путина. Он им до чертиков надоел. Они могут свергнуть его за год, а может и меньше. Но... У них не было нового пастуха для России? Уйдет Путин, а кто придет ему на смену?

И Путин понимает, что он нужен. Нужен всему миру для того, чтобы как факир усмирять этот буйный и злой народ. Народ, который готов убивать и резать, не жалея ни себя ни врага. Убивать ни за что, просто так. Потому что ничего больше делать не может, и оттого злой на весь белый свет.

Нет, это не Гитлер, который бился в истеричном припадке. Этот актер классом повыше. Красивейший развод. Я начинаю верить в то, что Путин продал свою душу дьяволу. Бог не награждает такими «талантами». Такие таланты дарит только Дьявол.