ВСУ & Ополчение и военторг.

Мы знакомы очень давно. Ещё с чеченской войны, поэтому, наверное, этот разговор и состоялся:

…Давай сразу договоримся, вопросы численности, организации и прочие «установочные» данные оставляем за скобками. Россия в этой войне никак не участвовала и не участвует и точка! Поэтому будем называть нашу структуру «группой «Север», а меня дальше называй «человеком с севера». Я буду отвечать на те вопросы, которые сейчас действительно важны для будущего Новороссии, а ты уже сформулируешь всё тезисно…

О противнике.

Я о нём высокого мнения. Как не крути, но украинцы - это мы сами. Та же порода, тот же национальный состав. Из сильных сторон: стойкость, упорство. Особенно элитные части ВДВ, аэромобильные, «спецназ». Уже разгромлены, уже драться не чем. Предлагаешь сдаться, сложить оружие и уходить – отказываются. Лезут на прорыв, не имея ни одного шанса. Поэтому и гибли без счёта. Чтобы у нас жертв не было, просто накрывали артиллерией и всё. Было пару раз – просто пропускали, чтобы не устраивать расстрел. Знали, что технику уже всю потеряли по дороге. Зачем лишние трупы? Это же чьи-то сыновья, мужья, отцы…

Из слабых сторон – командование, боевое управление, дезорганизация.

Вся их армия какой-то винегрет. ВСУ, нацгвардия, добровольческие батальоны. Единого командования нет. Это разделение по ведомствам главная их ошибка. Мы её ещё двадцать лет назад прошли на первой Чечне. А они на эти грабли только теперь залезли и прыгают. Им чужой опыт не указ. Своей кровью надо умыться. Всей войной у них заправляют комбаты, а тут уже кто во что горазд. Один говорит «Идём!», второй говорит «Стоим!», а третий вообще «Отходим!».

В самих ВСУ порядка больше. Всё же чувствуется бывшая советская школа, «система» наработанная десятилетиями. Взаимодействие между родами войск, организация боя, реакция на изменение ситуации. Но только всё это, как замерло в начале 90-х прошлого века, так и осталось. Чувствуется, что армией своей они вообще не занимались. Система осталась, а вот школу боевого управления утратили.

По родам войск:

ВДВ и «спецназ» как и везде, самые боеспособные. Но их сильно потрепали в боях и пополнение уже куда слабее тех, кто начинал войну. Но мотивация у них высокая. В основном за счёт корпоративного «куража». Мы «спецназ»! Мы ВДВ! При этом нашим «северянам» было дико видеть сгоревшие «бронники» с точно такими же десантными эмблемами, как у нас, флаги ВДВ, портреты Маргелова. Но враги! Какой-то сюрр…

Пехота – очень слабая! Большинство мобилизованных, желания воевать «ноль», командиры часто вообще без опыта командования. Снабжение практически никакое. Жили почти на подножном корму. Голодные, грязные, вшивые, в гнилой форме - зомби! Лишь несколько батальонов было переодето в приличную форму и амуницию, но боеспособности им это не добавило.

Танки – как самостоятельный род войск на этой войне отсутствует. В основном как средство огневой поддержки пехоты. Поэтому применение шло мелкими группами – до роты. Отсюда и уровень потерь – чрезвычайно высокий. Пехота вместо того, чтобы беречь танки и взаимодействовать с ним, толкала их впереди себя. При насыщенности ополчения средствами ПТО это заканчивалось печально.

Артиллерия – наиболее «продвинутый» род войск в ВСУ. Всё же, как ни крути, советская артиллерийская школа была и остаётся лучшей в мире. Качество обучения артиллеристов в постсоветских училищах по-прежнему остаётся очень высоким. Украинская артиллерия очень быстро прошла путь от слабообученных, пуляющих в белый свет как в копеечку, пушкарей до главного фактора этой войны. Фактически, артиллерия тащит на себе основную нагрузку войны, компенсируя и откровенную слабость пехоты и низкий уровень боевого управления, и ещё целую кучу проблем. Всё компенсируется тоннами снарядов и ракет, которые выпускаются по территории Донбасса. В последние недели нашего пребывания на вооружение украинской артиллерии появились станции артиллерийской разведки, и она начала вступать в эффективную контрартиллерийскую борьбу.

Нацгвардия. Высоко мотивированные, но слабо обученные и плохо вооружённые отряды. Общее название «батальоны», но численность их колеблется от двухсот пятидесяти до семисот человек. Обычно используются как лёгкая пехота или для зачистки занятой местности, но крайне слабо координируются с ВСУ, поэтому несут большие потери. В сложной ситуации склонны к панике, могут без согласования с командованием оставить позиции и отступить.

Высшее командование из рук вон плохое. Между штабом АТО и войсками просто бездна. Они своими войсками как чужими бумажными солдатиками управляют – операцию придумали, задачи поставили и вперёд! Давай результат! Не получается, потери? Ты воевать не умеешь! Украину не кохаешь! Вперёд! А то, что задача изначально недостижимая, то, что расчёт сил и средств не проводился и не соответствует задаче – ни кого не торкает.

В штабах ниже тоже самое. Вообще, коренное отличие ВСУ от российской армии, которое бросилось в глаза, - это отношение к солдату. В российской, даже в самые гнусные девяностые, на войне и офицеры и генералы своих солдат ценили и берегли как могли. Генералов того периода вся Россия помнит – Трошев, Шаманов, Пуликовский, Рохлин.

А у украинцев? В районе боевых действий сидел один командующий Южным оперативным командованием, бывший командующий восьмым корпусом генерал Хомчак, рулил наступлением под Иловайском. Так и тот довоевался до полного окружения, из которого, пользуясь договором о прекращении огня, сбежал с остатками штаба и парой десятков бойцов. После чего начал рассказывать сказки, про то, что русских на него пёрло в четыре раза больше чем у него было солдат.

Ага! Ну, то есть, если у генерала тут под командованием находилось в общей сложности шесть тысяч, то русских, получается, там было аж двадцать четыре тысячи! Целый корпус! Фантазия у Хомчака как у Мюнхгаузена. Впрочем, другой украинский полководец, генерал Литвин при угрозе окружения просто бросил войска, сбежал из «котла» и теперь, насколько мне известно, повышен до командующего оперативным командованием.

Для украинского командования солдат - никто! Послали в бой как стадо, а что с ними будет, сколько погибнет, сколько выйдет – никого не волнует. Главное чтобы задача была решена. А если ещё и поражение, так вообще лучше чтобы никто не вышел, тогда и разгрома никакого не было. А людей как дезертиров спишут.

Но только считать, что на украинской армии поставлен крест глупо.
В неё вкладываются миллиарды долларов украинского бюджета и иностранных кредитов. Военная помощь на Украину идёт из десятка стран НАТО, да и собственный ВПК начинает оживать. Сейчас в украинскую армию начаты поставки современных западных средств связи и разведки. Украинцы убыли в Польшу и Германию переучиваться на натовское вооружение. И это значит, что скоро появится и оно. На украинских полигонах и в учебных центрах ведут курсы натовские и американские инструктора. Организуется заново тыловое обеспечение.

За шесть – семь месяцев ВСУ смогут (при наличии политической воли, помощи Запада и еще некоторых условий) пройти «переформатирование, или, если угодно – перейти в иное качественное состояние. Сделать выводы из поражений, сменить командование, провести реорганизацию и тогда мы увидим качественно другого противника. Поэтому смаковать прошлые победы просто глупо. О том противнике можно забыть. Мы его больше не увидим. Это уже прошлое…

Об ополченцах

Сильной стороной ополчения, безусловно, является высокая мотивация. Люди воюют за свои дома, добровольцы за идею. Воюют лихо, с азартом. Стойко. Потери несут, как что-то должное. Не паникуют. Быстро учатся. До ввода, я занимался организацией обучения специалистов, так вот, я раньше мог только мечтать о таких солдатах! Люди учились буквально с полной отдачей. Артиллерийские расчёты, танковые экипажи буквально за дни схватывали то, на что обычно уходили недели.

Безусловный авторитет командиров. За своими командирами пойдут куда угодно. В отличие от ВСУ, где выдвижение на любую должность это сложный бюрократический процесс часто не связанный ни с какими способностями кандидатов, а лишь с близостью к начальству или принадлежностью той или иной политической группе, на командные должности ополчения выдвигаются наиболее храбрые и способные бойцы, невзирая на звания и выслугу лет. Естественный отбор, так сказать…

По родам войск.

Пехота – отлично мотивирована, но уровень обученности оставляет желать лучшего. Впрочем, это компенсируется храбростью и инициативой.

Танковые подразделения распределены между отрядами. Обучены хорошо, но, так же как и танковые подразделения ВСУ, используются для огневой поддержки пехоты. В противовес ВСУ ополченцы свои танки берегут и прикрывают пехотой, поэтому уровень потерь боевой техники несравним.

Артиллерия – высоко обученная, слаженная, прошедшая полный курс боевой подготовки. За это отвечали «северяне» и они своё дело сделали хорошо.

Оперативное командование ополчения так же укомплектовано профессионалами своего дела, имеющими специальное военное образование и большой опыт ведения боевых действий в других горячих точках. Этот штаб вполне способен организовывать и проводить эффективные операции масштаба дивизия - корпус, но вот здесь и начинаются слабые стороны ополчения.

Главная слабость ополчения называется одним словом «махновщина».

На момент моего выхода с территории ДНР никакого единства сил обороняющихся не было. И нужно отдавать себе отчёт, что никакой «армии Новороссии» нет. Вместо неё есть десятки отрядов разной численности, вооружения и организации.

Объявление донецкого ополчения регулярной армией по сути ничего не изменило. При этом, часто численность является не только, и не столько показателем боеспособности, сколько показателем «веса» того или иного полевого командира на контролируемой им территории. Как следствие, каждый полевой командир самостоятельно решает проблемы снабжения своего отряда. Каждый ищет или выстраивает свои каналы поступления «гуманитарки», и каждый налаживает свои отношения с «военторгом».

И чем «шире» эти каналы, чем объёмнее поставки, тем выше «ранг» полевого командира, и тем большую территорию он контролирует. Самое печальное, что именно этот доступ к снабжению и контроль над территорией являются главными препятствиями объединению сил. Ведь часть денег на амуницию, продовольствие, связь, на зарплаты и премии ополченцам – всё это по большей части «сборы» с «земли», как и автомобили, жильё, склады и прочее. И добро, когда это делается хотя бы «полюбовно» - официальными налогами на местный бизнес, но чаще всего простым «отжимом» - грабежом, попросту говоря.

Когда я был там, «зинданы» для упрямых «спонсоров» были почти обязательным атрибутом большинства крупных штабов ополченцев. Объединиться под единым началом, значит утратить вес, и потерять каналы снабжения и контроль над «землёй», которая кормит почти всех полевых командиров. То есть потерять главный источник довольствия.

Но ещё хуже то, что под видом ополченцев на территории Новороссии действуют «индейцы» - десятки обычных банд, которые буквально терроризируют местное население. Под флагами ДНР они творят полный беспредел – грабят, насилуют, убивают. Есть целые посёлки, которые попали под контроль таких «индейцев» беспредельщиков. И борьбы с ними особо не ведётся. Полевым командирам не до них, они на собственной территории делят власть и выясняют отношения, а милиции и прокуратуры в ДНР и ЛНР сейчас нет.

Поэтому, при достаточно большой численности ополченцев, а в августе это было примерно около двадцати тысяч бойцов, их боевая эффективность невысока. Ополченцы хорошо воюют в городе, стойко обороняются, но в силу «крепостной психологии» и почти полной дискоординации вести современную маневренную войну практически не способны. Вне городов и посёлков ополчение лишь вело разведку и удерживало блокпосты на ключевых трассах, оставляя без прикрытия целые направления. Украинское командование уже к середине июля выяснило эту слабость, после чего разведрейдами своих БТГ нащупывало такие «провалы» в обороне ополченцев и проводило локальные наступления, глубоко вклиниваясь в оборону ополчения. К середине июля фактически вся территория ДНР и ЛНР была как ломтями «надрезана» такими ударами. И опять же, только помощь «северян» превратила эти вклинения в «котлы» для ВСУ, сами ополченцы тут лишь «зачищали» после нашей работы местность, да громили отступающие мелкие отряды разгромленных ВСУ.

Северный ветер

Часто говорят, что «северяне» спасли ополчение от разгрома. Мол, подкрепление прибыло, когда до победы ВСУ оставались чуть ли не считанные часы. Это свидомая брехня! Ситуация в середине августа была тяжёлой но не критической. На этот момент ВСУ использовали практически все свои резервы, увязли и вели тяжёлые бои в северных пригородах Донецка, в районе Иловайска и на подступах к Луганску в районе Новосветловка-Лутунино. Сил рассечь территорию Новороссии у ВСУ уже не было, но война всё больше погружалась в кровавый хаос - в зоне боевых действий оказались самые густонаселённые районы Донбасса. Счёт погибших мирных жителей пошёл на сотни. Необходимо было остановить эту бойню и принудить Украину к прекращению боевых действий и мирным переговорам. Для этого была разработана операция, и мы преступили к её проведению.

Если не считать мелких огрехов, то всё прошло как по нотам. Противник не смог вовремя вскрыть наше выдвижение и развёртывание, и обнаружил наше присутствие только, когда мы вошли с ним в непосредственное соприкосновение. ВСУ так и не смогли вскрыть наши силы и потому по украинским докладам до сих пор гуляют самые фантастические цифры. Некоторые украинские военачальники договорились до того, что на территорию Украины вошло аж сто тысяч «северян», что есть полный бред!

Никаких глобальных задач «дойти до Киева» мы не имели. Если сводить всё к одной формуле, то нанести поражение и создать условия для прекращения боевых действий и начала переговоров.

О «северянах»

Я доволен действиями «северян». Могу сказать, что они продемонстрировали высокий уровень подготовки и слаженности. Отлично работала разведка, хорошо справились с задачами штабы всех уровней,

Фактически, «северяне» продемонстрировали тот тип ведения боевых действий, который на западе называют «сетецентричной войной». Постоянное перемещение, постоянная разведка, своевременное выявление целей и своевременное их огневое поражение. Достаточно сказать, что, несмотря на очень ограниченный по площади район ведения боевых действий, «северяне» практически нигде не вступали с ВСУ в непосредственное взаимодействие, не вели боёв, что называется, «глаза в глаза», нанося поражение дистанционно. Лишь считанные разы, что называется, завязывались бои. Единственный случай, когда несколько «северян» оказались в плену у ВСУ, стал следствием нарушения боевых документов и разгильдяйства младших командиров.

О «котле» под Иловайском.

Вина за этот разгром и огромные потери целиком и полностью лежит на командовании АТО и Южного сектора – сначала они буквально в «нору» загнали целую группировку, никак не прикрыв фланги. Потом, увязнув в городских боях, вместо того, чтобы обходить город, начали стаскивать под него новые БТГ, так, видимо, хотели поднять над ним флаг. Ну, а когда получили удар во фланг, и счёт пошёл на часы, просто растерялись, начали ждать указаний «сверху», пока «котёл» не захлопнулся.

После этого никакого внятного командования мы уже не видели. Внутри «котла» метались, неся потери, батальоны нацгвардии и ВСУ, а снаружи командование даже не пыталось организовывать деблокаду своих войск. И это было странно! Мы, честно говоря, готовились к тому, что будем держать внешний фронт, но они даже не дёрнулись. Создавалось впечатление, что там изо всех сил делают вид, что под Иловайском ничего не происходит и всё само как-то рассосётся.

Ну и рассосалось…

У нас был приказ – по возможности избегать больших жертв. Поэтому почти сразу до командиров окружённых частей довели наш ультиматум – всем кто сложит оружие и оставит технику, гарантируется жизнь и выход из котла к своим.

Сейчас «окруженцы» везде голосят, что де, их обманули, им обещали коридор, но вместо этого раздолбили артиллерией. Это опять же, брехня! Был конкретный ультиматум – оставляете на месте всё тяжёлое вооружение и технику, и на автотранспорте в определённом порядке выходите. Но вместо этого они начали играть в крутых рейнжеров. Выстраивать колонны на прорыв – с танками, бэтээрами, САУ. Всё, что не могли вывезти, начали сжигать и выводить из строя. Мы за всем этим внимательно наблюдали. Разведка постоянно докладывала. Ещё раз вышли на них – не хитрите! Хотите жить, выполняйте условия, выходите, как определено – днём, без тяжёлой технике, по согласованию и под контролем. Всех выпустим! Они опять «Да! – Да!» но, как начало смеркаться, рванули на прорыв, ну, собственно, и получили. Почти никто не ушёл. Такой бессмысленной гибели людей я себе представить не мог. Дорога смерти какая-то…

Почему не был взят Мариуполь?

Скорее всего, просто не хватило времени. Но лично для меня, одной из главных проблем было то, что брать его пришлось бы нам, «северянам», со всеми отсюда вытекающими проблемами – потерями, полной «засветкой» нашего участия, и всеми «прелестями» штурма города – разрушениями, гибелью мирных жителей. У украинской стороны в Мариуполе и под Мариуполем находилось до полутора тысяч всякого рода «силовиков». Ополченцев же на тот момент едва хватало на выставление блок-постов и организацию передового эшелона наступления – фактически разведки, при которой, продвигаясь вперёд ополченцы «нащупывали» узлы обороны, после чего подтягивались мы и расковыривали артиллерией эти узлы. В чистом поле эта тактика была эффективна, но вот в крупном городе уже едва ли могла сработать.

Поэтому лично для меня перемирие стало, в какой-то мере, облегчением. Да, взять город хотелось, но объективно оценивая силы, я понимал, что это будет очень не легко. Даже на окружение и эффективную блокаду сил не хватало.

Вовремя или не вовремя?

Мне трудно давать такую оценку. Конечно, мы могли ещё существенно расширить территорию контролируемую ополчением. На момент остановки активных боевых действий почти все имеющиеся в распоряжении командования АТО части либо вели тяжёлые бои, либо были разгромлены, и прикрывать бреши, образовавшиеся после разгрома котлов, было просто не чем. Думаю, что продлись бои ещё неделю, и перед Киевом бы уже в полный рост встала перспектива военной катастрофы, а так только украинское военное командование и политическое руководство знало реальное положение дел и адекватно оценивало угрозу.

Но всё же, я думаю, что основная доля ответственности за сегодняшнее положение дел лежит на тех, кто вёл переговоры в Минске. Позиции переговорщиков Донбасса были куда более выигрышными и сильными, чем у Киева. Киев, фактически, был принужден к миру, и крыть ему на тот момент было не чем. Нужно было принимать любые условия, иначе можно было потерять намного больше. С другой стороны, и Россия находилась под огромным давлением Запада и каждый день войны только усиливал его. Понятное дело, что оттуда тоже давили на переговорщиков.

В итоге подписали то, что подписали. Ну, а уж выполнять подписанное, украинская сторона почти сразу не стала торопиться.

Что дальше?

На мой взгляд, на сегодняшний день сложилась «провоцирующая» Киев ситуация. Россия заканчивает вывод своих войск с приграничных районов в ППД. И угроза, висевшая над Киевом семь месяцев, перестаёт таковой быть. Боеспособность группировок более-менее восстановлена. Разгромленные части заново укомплектованы личным составом и техникой. Проводится реформа тыла. Налажена боевая учёба. Проведено инженерное оборудование районов сосредоточения и ключевых узлов обороны. И сейчас перед высшим политическим руководством Украины и командованием АТО стоит дилемма – уйти в зиму, смирившись с поражением в весенне-летней компании, или же попытаться в последние тёплые недели добиться какой-то хоть локальной но победы, чтобы ею сбалансировать августовский разгром. На планы такой локальной операции указывает резкое усиление группировки нависающей над Луганском, где сейчас по данным разведки сосредоточено не меньше шести БТГ, до пятидесяти танков и до шестидесяти орудий и РСЗО.

Ещё одна группировка сосредоточена в районе Донецкого аэропорта. Там выявлено до тридцати танков до шестидесяти орудий и РСЗО, и до двух тысяч пехоты разного формата – от «спецназа» ВСУ до «нацгвардии». Перестрелки и постоянные попытки ополченцев выдавить украинские подразделения из района аэропорта вполне могут быть использованы как повод для локального наступления в этом районе.

На мой взгляд, наиболее подходящее время – до дня выборов. Так как результат наступления может быть легко конвертирован в политический «пиар», или сразу после них - для отвлечения народа от результатов. Но сдерживающим фактором является хотя и формальное, но соблюдение условий прекращения огня, а так же опасение, что это наступление, так же как и предыдущие, будет сорвано и закончится поражением, так как у Киева нет полной уверенности в преодолении последствий военного кризиса августа- сентября.

Если же до второй декады ноября обострения не произойдёт, то можно ожидать ухода конфликта в «зимовку» - позиционное противостояние, с артиллерийскими дуэлями и активной деятельностью разведывательно-диверсионных подразделений. Этот период – до апреля следующего года, каждая из сторон будет использовать для укрепления своих вооружённых сил и подготовки к новой весеннее – летней компании. Но это уже чрезвычайно далёкая перспектива.

В. Шурыгин.

Отныне русское военное превосходство в Европе есть фактор неоспоримый. Слава Тебе, Господи!
Ядерный сюрприз Путина

Стратегические просчёты Вашингтона привели к радикальному изменению военного баланса сил. Сегодня в Европе Россия гораздо сильнее НАТО. Отныне русское военное доминирование на континенте есть фактор неоспоримый.

Торжество русской технологии

Первого сентября 2014 года Государственный департамент США опубликовал доклад, в котором констатировал, что Россия впервые после распада СССР достигла паритета с Вашингтоном в области стратегических ядерных вооружений. Таким образом, Вашингтон признал, что Москва вернула себе тот статус, которого Советский Союз добился к середине 70-х годов ХХ века ценой невероятных усилий и который (казалось – безвозвратно) был нами утерян после развала Союза.

Как следует из доклада Госдепа, на настоящий момент Россия обладает 528-ю носителями стратегического ядерного оружия, на которых развёрнуто 1643 боеголовки, а США – 794 носителями и 1652-мя ядерными боеголовками.

Получается, что у России стратегические ядерные силы (СЯС) сегодня даже более высокотехнологичные, чем у США, так как обеспечивают итоговый паритет по боеголовкам существенно меньшим числом носителей стратегического ядерного оружия. А в свете известных заявлений представителей российского руководства о том, что к 2020 году СЯС России будут полностью, на сто процентов, перевооружены ракетами нового поколения, этот отрыв Москвы от Вашингтона будет только увеличиваться.

Такой рывок стал возможен благодаря Договору об ограничении ядерных вооружений, также известному как СНВ-3, подписанному Дмитрием Медведевым и Бараком Обамой 8 апреля 2010 года в Праге (вступил в силу 5 февраля 2011 года), по которому к 2021 году предусмотрено сокращение ядерных боезарядов сторон до 1550 единиц, а носителей (межконтинентальных баллистических ракет, баллистических ракет подводных лодок и тяжёлых бомбардировщиков) – до 700 единиц.

Это был первый договор в стратегической области, после предательской политики «перестройщиков» и демократов, в котором России удалось добиться для себя существенных преимуществ. В нём впервые американцы обязались СОКРАЩАТЬ свой стратегический потенциал, в то время как Россия получала возможность его УВЕЛИЧИВАТЬ. Кроме того, в его рамках с России были сняты важнейшие ограничения, имевшиеся в предыдущих договорах СНВ-1 и 2: на размеры районов развертывания мобильных МБР, на количество многозарядных МБР, на возможность создания железнодорожных МБР. Россия же никаких уступок не сделала.

Списав Москву со счётов как серьёзного геополитического конкурента и уверовав в миф о своём недосягаемом военном и технологическом превосходстве, Вашингтон сам себя загнал в такую ловушку, выход из которой – во всяком случае в ближайшей и среднесрочной перспективе – даже не просматривается. И дело тут не только в стратегических ядерных силах.

Последнее время много говорят о т.н. «войнах шестого поколения» и высокоточном дальнобойном оружии, которое призвано обеспечить победу над противником, не вступая в непосредственный контакт с его вооружёнными силами. Но помимо того, что сама по себе эта концепция весьма сомнительна (ни в Ираке, ни в Афганистане США не смогли удержать победу, достигнутую таким путём), Россия и здесь выходит на паритетный рубеж. Доказательство тому – крылатые ракеты большой дальности нового поколения, которые в ближайшее время будут размещены на подводных лодках Черноморского Флота и ракетных кораблях Каспийской флотилии.

В России сегодня многим в это трудно поверить. Такое недоверие особенно широко распространено в кругах т.н. «патриотической общественности» из-за того, что наше общественное мнение прочно и самозабвенно пребывает в плену многочисленных мифов о тотальной «слабости» России и тотальном же западном «превосходстве». Мифы эти сложились ещё в «лихие 90-е» под влиянием предательства Ельциным наших национальных интересов и звериной русофобии господствовавших тогда либерально-демократических «хозяев» России. Надо признать, что в те времена они вполне соответствовали печальной действительности.

Но времена изменились. И это можно легко понять, если не пытаться подменять трезвый анализ лозунгами и кричалками, а факты – выдумками и фантазиями.

Русские танки в Европе

Рассмотрим, к примеру, потенциал обычных вооружений России и Запада на европейском театре военных действий (ТВД). В этой области, как считается в «приличном патриотическом обществе», НАТО чуть ли не на порядок превосходит «слабую» Россию. Но первое же столкновение с реальность не оставляет от такого заблуждения камня на камне.

Как известно, главной ударной силой и ядром боевой мощи Сухопутных войск являются танки. К моменту развала СССР наши Вооружённые Силы имели в своем составе на европейском ТВД около 20 000 танков.

Американцы, в свою очередь, развернули на территории союзников группировку в 6 000 тяжёлых танков «Абрамс». Но, несмотря на это, совокупный потенциал НАТО в Европе всё равно существенно уступал советскому. И компенсировать этот дисбаланс стратеги НАТО были вынуждены с помощью тактического ядерного оружия (ТЯО).

Ещё в первой половине 1950-х годов в НАТО было проведено исследование о том, какие силы необходимо иметь блоку для надежного отражения широкомасштабного сухопутного наступления превосходящих сил Советского Союза и стран Варшавского договора. Тогда расчеты показали, что для решения этой задачи необходимо иметь не менее 96 полнокровных дивизий. А между тем стоимость только вооружения одной такой дивизии превышала $1 млрд. (и это не в нынешних долларах, а в ценах того времени!). Плюс к тому ещё примерно в 2-3 раза больше средств требовалось на содержание такой огромной группировки войск и создание соответствующей инфраструктуры. Такое бремя оказалось явно не под силу экономике Запада.

Выход был найден в том, чтобы развернуть на континенте группировку американского тактического ядерного оружия, что вскоре и было сделано. К началу 1970-х годов американский арсенал ТЯО, по оценкам экспертов, насчитывал уже около 7 тыс. боеприпасов различного назначения, а высшим достижением в этой области считалось создание оружия избирательного действия – нейтронных зарядов (для орудий калибра 203 мм и 155 мм, а также к ракетам «Ланс») мощностью от 1 до 10 килотонн, которые рассматривались, как главное средство борьбы с личным составом сухопутных войск, в особенности с экипажами советских танков.

С учётом ядерного фактора, для отражения «советской агрессии» НАТО требовалось развернуть уже не 96, а лишь 30 дивизий, и они были развернуты.

Как же обстоят дела в этой области сейчас? А вот как: в начале 2013 года последняя партия тяжёлых «Абрамсов» была выведена американцами с территории Европы. В странах НАТО, в течение последних 20 лет, на один новый танк, поступавший на вооружение, списывалось в утиль 10-15 «старых», а на самом деле – вполне ещё боеспособных машин. В то же время Россия свои танки почти не сокращала.

В результате сегодня НАША СТРАНА ЯВЛЯЕТСЯ ЗДЕСЬ АБСОЛЮТНЫМ ЛИДЕРОМ: в середине 2014 года на балансе Министерства обороны числилось, ни много ни мало, аж 18 177 танков (Т-90 – 400 ед., Т-72Б – 7144 ед., Т-80 – 4744 ед., Т-64 – 4000 ед., Т-62 – 689 ед. и Т-55 – 1200 ед.).

Конечно, в частях постоянной готовности развёрнуты лишь несколько тысяч машин, а большая их часть находится на базах хранения, но ведь и у натовцев картина точно такая же. Так что решающее превосходство русских танков никуда со времён СССР не делось, как ни странно это будет слышать «патриотическим» плакальщикам и всепропальщикам!

Ладно, скажет въедливый читатель. Но ведь часть этих танков надо держать на Дальнем Востоке, потому что у Китая есть свои 8 000 бронемашин. Кроме того, НАТО, как и раньше, может компенсировать этот дисбаланс с помощью тактического ядерного оружия. Так, даже ещё надёжней и дешевле…

И вот тут нас ожидает очередной сюрприз.

В области ТЯО превосходство современной России над НАТО и вовсе сокрушительное!

Роковой просчет Вашингтона

И американцы об этом прекрасно знают. Просто раньше они считали, что Россия уже никогда не поднимется, что возможность большой войны в Европе сведена к нулю и русское ТЯО вместе с русскими танками сами со временем рассыплются от старости и ненужности. А теперь… Теперь очнулись, да поздно – поезд ушёл!

Тут надо сказать, что «тактическим» это ядерное оружие можно назвать весьма условно. Иногда оно существенно превышает мощность боеголовок, установленных на стратегических МБР. Укажу для примера, что дальность безопасной стрельбы российскими торпедами 65-76К в ядерном варианте составляет одиннадцать с половиной километров, а иначе можно попасть под взрывную волну собственной торпеды. И это притом что дальность хода этих торпед не превышает 50 км. А, например, тактические авиабомбы США (В-61, 170 кт) и России (до 350 кт) значительно превосходят по своей мощности боеголовки стратегических американских МБР «Минитмен-2» (170 кт) и БРПЛ «Посейдон» (40 кт).

Тут будет нелишне вспомнить, что всего две атомные бомбы мощностью по 15 кт (тактические, по нынешней классификации), сброшенные на Хиросиму и Нагасаки в 1945 году, через три недели вывели Японию из войны…

Так вот, страны НАТО располагают сегодня на европейском ТВД всего 260 тактическими ядерными боеприпасами. 200 авиабомб общей мощностью 18 мегатонн есть у США. Они размещены на шести авиабазах на территории Германии, Италии, Бельгии, Нидерландов и Турции. Ещё 60 атомных авиабомб есть у Франции. Всё! А Россия сегодня, по самым скромным подсчётам, располагает ни много ни мало, пятью тысячами единиц ТЯО разного класса – от боеголовок для «Искандеров» до торпедных, авиационных и артиллерийских ЯБП! Правда, у США есть ещё 300 тактических авиабомб В-61 на собственной территории, но при таком дисбалансе это, сами понимаете, дела не меняет. А изменить этот дисбаланс США не в силах: всё остальное «наследство холодной войны» - и тактические ядерные снаряды, и ракеты наземного базирования, и ядерные боеголовки крылатых ракет морского базирования "Томагавк" – они уничтожили.

Для того чтобы понять, как же так вышло, что «проигравшая» холодную войну Россия сегодня НА ПОРЯДОК превосходит НАТО в этой важнейшей области, следует обратиться к истории вопроса.

Считается, что к началу 1991 года у СССР было примерно 20-22 000 единиц тактических ядерных боеприпасов. Это ядерные заряды авиабомб, боеголовки тактических ракет «Луна», «Точка», «Ока», ядерные боеголовки противолодочного и противокорабельного оружия флота, спецбоеголовки ракет ПВО и ПРО, ядерные мины и ядерные снаряды артиллерии Сухопутных войск.

Этот внушительный арсенал стал результатом сорокалетней напряжённой гонки вооружений, начатой, кстати, вовсе не «тоталитарным» СССР, а вполне себе демократичными и либеральными США, которые уже в начале 1950-х годов приступили к разработке и испытаниям различных видов ТЯО. Первым образцом боезаряда такого класса явился снаряд к 280-мм пушке, мощностью 15 кт, испытанный в мае 1953 года. По мере миниатюризации ядерных боезарядов в дальнейшем были приняты на вооружение снаряды для самоходных гаубиц калибра 203 мм и 155 мм, которые имели мощность от 1 до 10 кт и до недавнего времени находились в арсенале американских войск в Европе.

Впоследствии на вооружение поступили тактические ракеты с ядерными боеголовками: «Редстоун» (дальность 370 километров), «Капрал» (125 километров), «Сержант» (140 километров), «Ланс» (130 километров) и ряд других. В середине 1960-х годов была завершена разработка оперативно-тактической ракеты «Першинг-1» (740 километров).

В свою очередь, советское военно-политическое руководство решило, что насыщение американских войск в Европе ТЯО создаёт на континенте принципиально новое соотношение сил. Были предприняты решительные меры по созданию и развертыванию многочисленных видов советского ТЯО. Уже в начале 1960-х годов в войска стали поступать тактические ракеты Т-5, Т-7, «Луна». Позднее в нестратегический ядерный арсенал вошли ракеты средней дальности РСД-10, Р-12, Р-14, бомбардировщики среднего радиуса действия Ту-22, Ту-16, оперативно-тактические ракеты ОТР-22, ОТР-23, тактические – Р-17, «Точка», ядерная артиллерия калибра 152 мм, 203 мм и 240 мм, самолеты тактической авиации Су-17, Су-24, МиГ-21, МиГ-23, средства морского базирования.

Кстати, советское руководство неоднократно предлагало западным лидерам начать переговоры по сокращению тактического ядерного оружия. Но НАТО на протяжении длительного времени упорно отвергало все предложения СССР на эту тему. Ситуация радикально изменилась только тогда, когда Союз зашатался под ударами горбачёвской «перестройки». Тогда Вашингтон посчитал, что надо пользоваться моментом, чтобы максимально ослабить и разоружить своего главного геополитического противника.

В сентябре 1991 года президент США Джордж Буш выступил с инициативой о сокращении и даже ликвидации отдельных видов ТЯО. Горбачев, в свою очередь, также заявил о планах радикального сокращения аналогичного оружия в СССР. Впоследствии эти планы были развиты в заявлении Президента РФ Бориса Ельцина «О политике России в области ограничения и сокращения вооружений» от 29 января 1992 года. В нем указывалось, что в России прекращено производство ядерных артиллерийских снарядов и боеголовок для ракет наземного базирования, а все запасы таких боезарядов будут уничтожены. Россия снимет всё ТЯО с надводных кораблей и многоцелевых подлодок и ликвидирует одну треть. Также будет ликвидирована половина боеголовок для зенитных ракет и авиационных боеприпасов.

После этих сокращений в арсеналах ТЯО у России и США должно было остаться по 2500-3000 тактических ядерных боезарядов.

Но получилось иначе. Иллюзия мировой гегемонии сыграла с Вашингтоном злую шутку.

«Демократическую» Россию после страшного погрома, который устроила тут их либеральная агентура, американские стратеги списали со счетов. Одновременно – после того, как во время войны в Персидском заливе их высокоточное оружие успешно справилось с некоторыми боевыми задачами, ранее планировавшимися для ТЯО – Вашингтон сделал ставку на технологический рывок. Но это привело к тому, что «умное» оружие становилось всё дороже и дороже, производилось его всё меньше и меньше, и в конечном итоге «высокоточный боезапас» НАТО оказался совершенно недостаточным для ведения широкомасштабных боевых действий с противником, хотя бы приблизительно равным Западу по своему технологическому уровню.

«Боржом» для разложившихся почек

Тем временем в России эксперты быстро сошлись во мнениях, что в сложившейся после развала СССР геостратегической ситуации обвальное сокращение и уничтожение ТЯО неприемлемо. Ведь именно ТЯО, обладающее довольно высокими показателями по критерию «эффективность-стоимость», может служить своего рода универсальным уравнителем сил, лишающим НАТО их военного преимущества. В создавшихся условиях Россия просто позаимствовала у НАТО еще недавно использовавшийся альянсом тезис о необходимости компенсации вражеского превосходства в обычных вооружениях за счет размещения на европейском ТВД тактического ядерного арсенала.

Так ситуация развивалась в течение двух десятилетий. Запад, списав Россию, резал свои танки, уничтожал тактические ядерные боеприпасы. Россия, чувствуя свою слабость, и танки и тактические ядерные боеприпасы оставила у себя как «бронепоезд на запасном пути». Именно это привело к тому, что теперь – после того, как Россия преодолела инерцию распада и приступила к планомерному возрождению своей мощи, а Запад, убаюканный сладкими грёзами о либеральном «конце истории», кастрировал свои вооружённые силы до того состояния, когда они способны вести лишь колониальные войны со слабым, технически отсталым противником – соотношение сил в Европе радикально поменялось в нашу пользу.

Осознав это, американцы спохватились, да поздно. В декабре 2010 года помощник госсекретаря по вопросам проверки, соблюдения и выполнения соглашений Роуз Гетемюллер забила тревогу: "У русских тактических ядерных систем больше, чем у нас, и Конгресс настоятельно рекомендует заняться этими вопросами… Следующим шагом должно стать сокращение тактических ядерных вооружений». Ещё большую активность в том же году проявили европейцы в лице глав внешнеполитических ведомств Польши и Швеции, внаглую потребовавшие от России одностороннего создания двух безъядерных зон – Калининградской области и Кольского полуострова – территорий приоритетного развёртывания российского ТЯО, включающих в себя главные районы базирования Балтийского и Северного флотов (в случае с Северным флотом, это ещё и район базирования значительной части российских СЯС).

С тех пор американцы раз за разом предлагают нашей стране ущербный путь решения «проблемы ТЯО», упрямо настаивая на выработке соглашения «по устранению неравенства по запасам тактических ядерных вооружений». Они даже попытались обусловить вступление в силу договора ОСВ-3 началом переговоров по ТЯО. Так, в соответствии с поправкой сенатора Сене Лемье (поправка 4/S.AMDN.4908) окончательное вступление в силу ОСВ-3 должно состояться лишь после согласия российской стороны на переговоры по вопросу так называемой «ликвидации дисбаланса» в тактическом ядерном оружии России и США.

И вот уже 3 февраля 2011 года Барак Обама в письме, направленном ряду ключевых сенаторов, заявил о «начале в ближайшее время переговоров с Россией об устранении диспаритета между тактическими ядерными вооружениями РФ и США и сокращении числа тактических ядерных боеголовок способом, поддающимся проверке». Но увы! В 2012 году Путин вернулся в Кремль и надежды Запада «развести» Россию, склонив её к одностороннему разоружению, провалились.

***

Цена этого провала стала более-менее ясной в ходе украинского кризиса. И цена эта такова: Запад потерял былое военное превосходство над Россией, а на европейском театре военных действий и вовсе оказался МНОГОКРАТНО СЛАБЕЕ Москвы. И никаких способов исправить этот диспаритет нет ни у Вашингтона, ни у Лондона, ни у Берлина, ни у Парижа.

Отныне русское военное превосходство в Европе есть фактор неоспоримый. Слава Тебе, Господи!

Константин Душенов