В Луганск возвращаются жители, несмотря на продолжающиеся бомбежки. В городе несколько недель нет света, поэтому свечи и топливо стали дефицитом. Корреспондент «Газеты.Ru» ловил с горожанами сотовую связь на холме, узнал, что продают на рынках и как борются с пьянством, и выяснил, когда пенсионеры получат пенсию, которой не было два месяца.

Еще месяц назад в центре Луганска практически не встречались гражданские, сегодня гуляют мамы с детьми, школьники и пенсионеры. Люди начали выходить из дворов на улицы. В начале сентября в городе открылись шесть школ — их выбирали по наличию бомбоубежищ и генераторов. Но пока что убежищами не пришлось пользоваться, говорят педагоги. Учиться в этом году пошли 500 детей. Набор проходил без формальностей: классы школ стоят пустые.

Света в городе нет несколько недель, поэтому самый ходовой товар — свечи. Кому-то удалось раздобыть дизельные генераторы, но топливо здесь еще более страшный дефицит. Телевидения и сотовой связи тоже нет. Основной поставщик новостей — отпечатанный при поддержке военной комендатуры листок формата А4 «XXI век». В нем публикуются свежие распоряжения правительства ЛНР, сводки с фронтов, объявления. Тираж — 20 тыс. экземпляров. Поэтому, как в советские времена, листок вывешивают на доски объявлений, вокруг которых всегда многолюдно.

Отсутствие сотовой связи и интернета осложняет жизнь не только рядовым жителям, отрезанным от остального мира, но и новым властям. Законодательство ЛНР пишется по российским лекалам, а скачать нужные нормативные документы невозможно.

Созвониться с родными удается лишь на восточной окраине — самой высокой точке в Луганске. Днем здесь стоят десятки человек с вытянутыми руками.

Поймать хотя бы одно «деление» МТС или «Киевстара» считается большой удачей, приходится раз за разом набирать номер.

«Три телефона, и ни с одного дозвониться не могу», — сетует женщина, растерянно держа на ладони старые аппараты.

«40 минут дозваниваюсь», — делится стоящий рядом мужчина. Оба с завистью глядят на соседку, которой повезло — она уже успела не только расспросить собеседницу о последних новостях в России и на Украине, но и обсудить рецепты аджики. Иногда собравшихся разгоняют ополченцы — большое количество сигналов сотовой связи может стать наводкой для обстрела.

В городе открываются пункты раздачи социальной помощи, их уже больше 30.

Получить пакет с гуманитаркой, прибывшей на российских «КамАЗах», можно только по списку.

«Мы посетили несколько пунктов выдачи и увидели удручающую картину: некоторые агрессивно настроенные граждане устраивают стычки и скандалы, способствуют созданию неразберихи и беспорядка», — констатируется в статье луганского листка. В некоторых присутственных местах уже вывешены предупреждения: «В здание в нетрезвом виде не входить», а на столбе с объявлениями в самом центре города, напротив дома правительства, кто-то написал маркером «Позор мужикам-трусам из пивбаров и базаров!». Совсем пьяных на улицах не видно, но некоторые мужчины идут с пивом в руках. С пьянством, как и мародерством, борются ополченцы. Если раньше провинившихся отправляли на строительство укреплений и окопов, то сейчас трудовую повинность они несут на разборах завалов.

При мне троих мародеров заставили раскапывать братскую могилу в Новосветловке — уходя, рассказывают местные, бойцы «Айдара» — добровольческого батальона украинцев — расстреляли здесь нескольких человек.

Свидетельством недавних боев по всей дороге, расчищенной перед прохождением российского конвоя, остаются сгоревшие «Уралы», сорванные башни танков, другая искореженная техника. По пути на Луганск прямо из асфальта посреди дороги торчат несколько неразорвавшихся снарядов.

По городу довольно активно ездят маршрутки — проезд, как и до войны, стоит 3 грн (около 9 руб.). Муниципальные автобусы возят людей бесплатно. Подвоз осуществляют и таксисты — до российской границы, как и в июне, просят 500 грн (около 1500 руб.), за 170 км в Донецк отвезут за 1000 грн. Если повезет проскочить.

В разных микрорайонах города открываются мини-рынки — здесь продают картошку, арбузы, кто-то приторговывает дефицитными сигаретами, домашними закрутками. Покупателей немного, за самые тяжелые летние месяцы деньги у населения закончились, с середины июля люди сидят без пенсии и пособий.

Оставшимся в Луганске старикам, два месяца не получавшим никаких выплат, на днях начислят пенсии в 1000 грн.

По утрам у здания федерации профсоюзов в самом центре города яблоку негде упасть — пара сотен человек пытаются выяснить, как получить социальные пособия. Такая же очередь перед зданием бывшей областной администрации. Образцы заявлений здесь ходят по рукам — их переписывают на корточках, присев на потертые бордюры.

За полчаса до моей встречи с депутатом верховного совета ЛНР, председателем федерации профсоюзов Луганска Олегом Акимовым на город сбросили пару ракет «воздух — земля», громыхало в самом центре. Перед интервью депутат показывает трещины на здании. На втором этаже выбило толстые стекла в лестничном пролете, нет одного окна и в кабинете Акимова.

«С улицы пыль сильно летит, — признается он, проведя пальцем по рабочему столу. — К сожалению, в городе нет света. Украинская армия проводила точечные удары по трансформаторным сетям, из восьми подстанций уцелела только одна. Несколько недель луганчане живут без света, воды, сотовой связи. Но этот самый страшный период мы пережили. Сейчас ведутся работы по восстановлению электро- и водоснабжения. В город возвращаются те, кто ранее по разным причинам его покинул. Постоянно здесь проживала примерно треть от довоенного населения, то есть около 150 тыс. человек. Сейчас население Луганска порядка 250 тыс., и оно постоянно увеличивается».

Акимов рассказывает о социальных выплатах. По инициативе правительства семьи погибших и раненых получали компенсации через федерацию профсоюзов.

Если погибал ополченец, его родным начислялось 190 тыс. грн (курс гривны к рублю составляет примерно 1:3. — «Газета.Ru»), если гражданское лицо — 160 тыс., при ранении, в зависимости от категории, — от 8 до 15 тыс. грн.

«На сегодняшний день выплачено более 18,3 млн грн, к нам обратились более 100 человек, не только из Луганска, но и пригородов — Станицы, Стаханова. В первые дни, когда поток обратившихся был большим, комиссия заседала ежедневно. Сейчас раз в неделю. С момента подачи заявления до получения денег проходит примерно неделя, проблем с этим нет», — уверяет Акимов.

Вопрос с пенсиями правительство ЛНР решает. Областной пенсионный фонд не работает, представители казначейства и филиалов киевских банков, как говорят, сбежали в Киев. Поэтому сейчас пенсии — около 1000 грн (3000 руб.) — будут выплачиваться через почту. Власти ЛНР обсуждают вопрос о создании национального банка, говорит Акимов: «Любому государству необходим свой национальный банк. Сейчас этот вопрос рассматривает профильный комитет в верховном совете ЛНР. За основу, как и в других случаях, берется российское законодательство. Думаю, в ближайшее время вопрос будет решен».

Глава федерации профсоюзов Луганска подчеркивает, что промышленные предприятия в городе и области функционируют. «Несмотря на боевые действия, продолжал работать Луганский завод тепловозов, собрано несколько секций, которые будут отправлены в Россию, — рассказывает Акимов. — Похожая ситуация на Стахановском вагоностроительном заводе, на ряде шахт. Ежедневно в правительстве ЛНР проходят заседания, на которых с каждым днем все больше руководителей крупных предприятий, коммунальных компаний, представителей бизнеса. На днях открывается Дворец бракосочетаний. Беженцы возвращаются, потому что восстанавливается нормальная жизнь. Когда нам привезли более 200 фур с гуманитарной помощью из России, их нужно было разгрузить за несколько часов, и больше тысячи человек вызвались волонтерами, они работали до 11 часов вечера. С большим воодушевлением был встречен Первый звонок. Бомбежки города продолжаются, но начало занятий для детей, многие из которых все лето просидели в подвалах, стало действительно знаковым событием. Это был первый мирный праздник, прошедший, как и 9 Мая, со слезами на глазах».

«Мы думаем не о Порошенко, а о детях»
В школах ЛНР преподают украинский язык и не боятся санкций Киева

В Луганске школы к новому учебному году выбирались по наличию в них бомбоубежищ. Было отобрано шесть школ, но пока что убежищами не пришлось пользоваться, говорят педагоги. Сейчас в городе всего 500 учеников. Корреспондент «Газеты.Ru» сходил вместе со школьниками Луганска на занятия.

Школа №20 в самом центре Луганска. Время — около 10 утра. Вместе с мамой и ее сыном в нарядной белой рубашке ищем вход. Параллельно женщина объясняет: живут в пригороде, родная школа закрыта. Но ей посоветовали обратиться сюда.

«Только бы узнать: если бомбежка будет, можно пропускать уроки? Да и добираться сложно, не всегда попутный транспорт бывает», — интересуется родительница.

В приемной директора женщине предлагают написать заявление. Тут же, без всяких документов и тетрадок, отводят сына в восьмой класс.

«На совещании в конце августа выбрали шесть школ — по количеству свободных генераторов. Света у нас до сих пор нет. Школы выбирали по наличию подвала для бомбоубежища. У нас один из идеальных случаев — в подвале находится раздевалка, поэтому там чисто и сухо, скамейки стоят», — объясняет исполняющая обязанности директора Елена Носко.

Учителя добавляют, что прошлого директора «нет всю войну».

Шесть выбранных школ временные. Когда в город вернут электричество и полностью восстановят водоснабжение (пока техническая вода идет только на первых этажах), планируют открыть и остальные. Сейчас в холле на первом этаже стоят огромные пластиковые баки с питьевой водой, дети подбегают к ним наполнить принесенные из дома бутылки.

«По дворам не ходили, детей сами не собирали. 26 августа написали на дверях объявление, а через день уже десятки родителей с детьми собрались во дворе, — продолжает Носко. — В первый день на занятия пришли 152 ребенка, в том числе 13 первоклашек. Сегодня 200 детей, и каждый день продолжают подходить новые». До войны школа, считавшаяся одной из лучших в Луганске, насчитывала 1200 учеников.

Руководитель школы объяснила, что слухи о директиве Киева, запрещающей педагогам работать в школах на территории ЛНР и ДНР под угрозой обвинения в «пособничестве террористам», на настрой учителей не повлияли.

«Те, кто отказываются, — их здесь и нет, они уехали. Те, кто вышел на работу, думают не о Порошенко, а о детях. Речь идет не о наших политических взглядах, думаю, что в коллективе есть люди с разным настроем. Но все они согласились начать учебный год. Трех педагогов привлекли из других школ», — делится Елена Носко. Учителям выплатили зарплаты за все лето в конце июня еще от киевских властей, сейчас ждут зарплаты от ЛНР.

Первый звонок впервые прошел не на площадке, а в актовом зале — опасались диверсионных групп и бомбардировки. Пока, правда, убежищем пользоваться не пришлось, с начала сентября Луганск практически не обстреливают. Первоклашек поздравили ранцами, тетрадками и 3-килограммовыми пакетами шоколадных конфет. Сейчас каждый ученик получает на уроке булочку в целлофановой упаковке, многие уносят угощение оставшимся дома братишкам и сестренкам.

Так как ребята из разных школ, учебники на руки не выдают — пользуются одним на парту.

Уроки и для первоклашек, и для выпускников длятся по полчаса, чтобы закончить до обеда. Осенью рано темнеет, и домашнее задание при отсутствии света нужно выполнить до вечера. На этот год решили оставить украинскую 12-балльную систему оценки знаний, со следующего планируют перейти на российские пять баллов.

Среди нововведений — увеличение количества часов по русскому языку и литературе. Преподавание украинского языка оставили, в классе, где «рiдну мову» изучали шестиклассники, учитель демонстративно пыталась говорить со мной только по-украински. «Конечно, у нас остались дети украинцы. Почему нет? Только если раньше языком меньшинств считался русский, теперь меньше часов будет отводиться на украинский» — объясняет и.о. директора.

Сколько в школе «старых» учеников, не подсчитывали. Но есть классы, от которых остались один-два человека — остальные разъехались беженцами в другие регионы Украины и в Россию. Для оставшихся же начало уроков стало символом уже новой жизни.

«Мой сын — студент медуниверситета — всю войну работает на «скорой», — на прощание объясняет Елена Носко. — Вчера пришел с дежурства и говорит: мам, не представляешь, какой подъем в городе по поводу начала учебного года. Да и сама вижу, как люди оживились, с каким старанием собирают ребят на занятия. Все лето эти дети ничего, кроме бомбежек и подвалов, не видели».