Священник Яков Кротов

20 ВЕК: ИДЕОЛОГИЧЕСКАЯ ВОЙНА РОССИИ ПРОТИВ УКРАИНЫ НА ПРИМЕРЕ СОЛЖЕНИЦЫНА

Вторжение России в Украину в 2014 году было итогом не дурных вожделений одного человека или ведомства, а отвечало на запрос «общества». Кавычки необходимы, поскольку западная идея «общества» не приложима к гарнизону, каковым является население России.

Самым типичным представителем российской украинофобии можно считать Александра Солженицына. Он не самый радикальный украинофоб, но это и характерно. Солженицын вообще интересен тем, что он – заговорившее молчаливое большинство, старающееся избегать «крайностей» - то есть, висящее между правдой и ложью. Конечно, эта позиция выгодна именно лжи.

Украинофобия Солженицына – часть его расизма и ксенофобии, имеющих всеобъемлющий характер. Как и антисемитизм, украинофобия у Солженицына начинается с подчёркивания того, что против отдельных украинцев расист ничего не имеет. У него есть друзья и родственники евреи или украинцы, он сам даже имеет в себе каплю чужой крови:

«Мой дед по матери — единственный мужчина в семье за смертью моего отца — был украинец, погиб в ГПУ. Его живая речь и жизненные наставления на украинском языке до сих пор живы в моих ушах. Я сам не говорю бегло на украинском, но понимаю всё. Поэтому об украинской судьбе я не думаю как о посторонней, но как о собственной своей».

«Собственная» - это уже тревожный звоночек. Следующий такой звоночек – восхваление украинцев за борьбу с коммунистами:

«В сталинских лагерях мои русские друзья и я всегда были заедино с украинцами, и мы стояли одной стеной против коммунизма, и между нами не возникало упрёков и обвинений».

Солженицын «за бандеровцев» (которых он, как и многие украинофобы по безграмотности именует "бендеровцы") не потому, что те – за Украину, а потому что те – против коммунизма. По той же причине он был и за «власовцев», и даже «за евреев» - во всяком случае, польских:

«Мы давно не говорим - "украинские националисты", мы говорим только "бендеровцы", и это слово стало у нас настолько ругательным, что никто и не думает разбираться в сути. (Еще говорим - "бандиты" по тому усвоенному нами правилу, что все в мире, кто убивает за нас - "партизаны", а все, кто убивает нас - "бандиты", начиная с тамбовских крестьян 1921 года) … А "бендеровцы", как и "петлюровцы", это всё те же украинцы, которые не хотят чужой власти. Узнав, что Гитлер не несёт им обещанной свободы, они и против Гитлера воевали всю войну, но мы об этом молчим, это так же невыгодно нам, как Варшавское восстание 1944 г.».

Против коммунизма и против атеизма. Атеизм на первый взгляд – часть коммунизма, но ведь атеизм возможен и без коммунизма. Здесь второй тревожный звоночек – а не настанет ли время объединяться ради борьбы с неверующими людьми и странами... Обращение к украинской эмиграции в Канаде, 1975 год:

«В наше страшное время, когда Запад потерял мужество, и разум, и трезвость, ослабел духом, отдаёт коммунизму и атеизму на погибель страну за страной, — будем крепиться в нашем горьком опыте, и в нашей христианской вере».

Тут важна иерархия ценностей. Ради победы над коммунизмом и атеизмом следует объединяться с оружием в руках. Запад вывел войска из Вьетнама – значит, отдал Вьетнам коммунизму и атеизму. Хорошо ли, если русские и украинцы введут во Вьетнам войска? Тут-то и подразумевается, что «это зависит». Если русские и украинцы во Вьетнаме ради коммунизма и атеизма – это плохо. Если во имя православия…

Мысль о том, что проблема России не в коммунизме, в голову Солженицыну не приходит. Кто считает, что коммунизм – обстоятельство вторичное, тот ненавидит Россию. В качестве примера Солженицын указывает именно украинцев:

«Статью Л. Добрянского, помещённую в "Congressional Record" (июнь 1980), затем брошюру "Порабощённые нации в 1980", изданную американским комитетом Украинского Конгресса. За то одно моё утверждение, что русский народ, как и все остальные, порабощён коммунизмом (и никаких претензий на особенные в чём-нибудь права русского народа), – только за это я был осыпан вереницей обвинений в "воинствующем национализме", "русском шовинизме" и даже подведен под "коммунистического квислинга". Статья Добрянского переполнена исступлённой, навязчиво-повторительной ненавистью к русским, предлагает понимать Россию по Марксу, а нынешний коммунизм называет мифическим!»

Наступил 1990 год, коммунизм исчез как ненужная и мешающая декорация. Солженицын вернулся в Россию, заявив о необходимости сплотиться всем русским – то есть, никакой люстрации, гебисты и бывшие коммунисты тоже русские люди. Принял в дар от Кремля дачу на берегу Москва-реки, где жил Ленин, потом Каганович. Через забор – дача бывшего премьера Касьяна, далее – дача государственного олигарха Михаила Фридмана («Альфа-банк), ещё дальше – официальная дача премьер-министра. Такие вот ближние...

Только если Ленин и Каганович не получали дачи в собственность, то Солженицын – получил именно в частную, наследуемую собственность.

В принципе позиция Солженицына не изменилась. Эта позиция чётко высказана в «Архипелаге»:

«С Украиной будет чрезвычайно больно. Но надо знать их общий накал сейчас. Раз не уладилось за века - значит, выпало проявить благоразумие нам. Мы обязаны отдать решение им самим - федералистам или сепаратистам, кто из них кого убедит. Не уступить - безумие и жестокость. И чем мягче, чем терпимее, чем разъяснительнее мы будем сейчас, тем больше надежды восстановить единство в будущем. Пусть поживут, попробуют. Они быстро ощутят, что не все проблемы решаются отделением».

Отпустить погулять – вернутся, куда денутся! Это великодержавный шовинизм высшей пробы. Это «терпимость», основанная на бесконечном высокомерии и бесконечном презрении к другому. Назвать этот шовинизм русским не позволяет неологизм «разъяснительнее». Надо очень основательно не чувствовать русского языка, чтобы выдать такой неологизм. Солженицын подобными неологизмами пытался уравняться с великим Лесковым, а оказался ниже датчанина Даля.

Позиция в принципе не изменилась, но в частностях обнаружились такие прелести… Просто символ веры украинофобии.

«Да народ наш и разделялся на три ветви лишь по грозной беде монгольского нашествия да польской колонизации. Это все – придуманная невдавне фальшь, что чуть не с IX века существовал особый украинский народ с особым не-русским языком».

«В Литве и Польше белорусы и малороссы сознавали себя русскими и боролись против ополяченья и окатоличенья. Возврат этих земель в Россию был всеми тогда осознаваем как воссоединение».

«Но откуда этот замах: по живому отрубить Украину (и ту, где сроду старой Украины не было, как "Дикое Поле" кочевников – Новороссия, или Крым, Донбасс и чуть не до Каспийского моря). И если "самоопределение нации" – так нация и должна свою судьбу определять сама. Без всенародного голосования - этого не решить. Сегодня отделять Украину – значит резать через миллионы семей и людей

И вновь – попытка оправдать русский национализм антикоммунизмом:

«Братья! Не надо этого жестокого раздела! – это помрачение коммунистических лет. Мы вместе перестрадали советское время, вместе попали в этот котлован – вместе и выберемся».

Ещё один дикий неологизм – «недавне». «Сегодня» - это 1990 год. СССР ещё цел. Солженицын согласен разве что на «всенародное голосование», в нереальности которого уверен.

Перед референдумом 1991 года Солженицын потребовал «неискажённого вольного голосования» и оставления в России тех областей Украины, которые не захотят отделяться:

«И - чтобы результат референдума учитывался отдельно по каждой области: каждая область сама должна решить, куда она прилегает. Разные области имеют совсем разное историческое происхождение, непохожий состав населения, и не может судьба жителей области решаться перевесом среднего арифметического по обширной 50-миллионной республике».

Ещё раз – антикоммунистическая демагогия. Теперь уже не для того, чтобы отвергнуть независимость Украины вообще, а чтобы оторвать от Украины хотя бы кусочек для России:

«Те, кто во Львове и Киеве наконец-то валят памятники Ленину — почему же поклоняются, как священным, фальшивым ленинским границам, на кровавой заре советской власти во многих местах прочерченным лишь для того, чтобы купить стабильность коммунистическому режиму?».

Полезно помнить, что Россия референдума о выходе из СССР вообще не провела! Солженицын этого и не требовал.

А итоги референдума 1991 года были такие: за независимость в составе Украины в Севастополе было 57%, в Харьковской области – 86%, в Донецкой – 83%, даже в Крыму -54%.

Понятно, почему в 2014 году Россия начала войну, не дожидаясь «народного волезиъявления», имитируя его уже в ходе вторжения?

Что кто-то в Украине решил что-то сам Солженицын так и не смог поверить. Он вообще не верил ни в чью свободную волю, кроме собственной. Голосовали русские украинцы за независимость?

«Легко дали себя убедить, что от разделения с Россией им станет сытней («колбасней»)».

Вот он – настоящий, а не декоративный «русский коммунизм», а точнее – большевизм-ленинизм-материализм. Предельный цинизм. Всё решает желудок, идущий за тем, кто солжёт насчёт жратвы пожирнее.

А дальше мелкой пташечкой полный бред:

«От самых первых шагов создания украинского государства там раздувалась — для укрепления политических рядов — мнимая военная угроза от России. Когда начала формироваться украинская армия — от офицеров при принятии присяги требовали заявить особую готовность воевать именно против России».

Украинцы, оказывается, выдвинули лозунг «Киевская Русь — до Урала!», - писал Солженицын в «Россия в обвале», 1998 год. Готовое оправдание войне 2014 года как защите от агрессора:

«Украина уже так явно вытесняет нас с Чёрного моря!»

Трубным звуком – указание на первоисточник зла. Маски сброшены. Не коммунизм главная опасность.

«Такая антирусская позиция Украины — это как раз то, что и нужно Соединённым Штатам. Украинские власти, и при Кравчуке, и при Кучме, подыгрывают услужливо американской цели ослабить Россию. Так и дошло быстро — до «особых отношений Украины с НАТО» и до учений американского флота в Чёрном море, 1997».

Единственное, к этому пришита реплика не столько антикоммунистическая, сколько антисемитская:

«Поневоле вспомнишь бессмертный план Парвуса 1915 года: использовать украинский сепаратизм для успешного развала России».

Сколько Россия должна отвоевать у Украины, Солженицын обозначил чётко:

«Когда Хмельницкий присоединял Украину к России, Украина составляла лишь одну пятую часть сегодняшней территории».

Следует отобрать

«две донецкие области, вся южная полоса Новороссии (Мелитополь—Херсон—Одесса) и Крым. (Принятие хрущёвского подарка — по меньшей мере недобросовестно, присвоение Севастополя вопреки, не говорю, русским жертвам, но и советским юридическим документам, — государственное воровство.)»

Сердце Солженицына-то, оказывается, броневичок… танчок-с… Только так вполне понятен призыв:

«И никакие их [украинцев – Я.К.] проклятия не отвратят наших сердец от святого Киева, источника и самих великороссов, — Киева, где и сегодня неистребимо звучит русская речь, и не замолкнет».

За три месяца до смерти, за шесть лет до вторжения российских сердец в Украину Солженицын в правительственных «Известиях» ставит жирную точку над своим «украинолюбием». Украинцы, оказывается, хуже коммунистов! Коммунисты всего лишь травили людей голодом, не взирая на национальность, а украинцы, сволочи, устроили из этого…

«Провокаторский вскрик о "геноциде" стал зарождаться десятилетиями спустя - сперва потаенно, в затхлых шовинистических умах, злобно настроенных против "москалей", - а вот теперь взнесся и в государственные круги нынешней Украины, стало быть, перехлестнувшие и лихие заверты большевицкого Агитпропа».

А всё было заложено ещё в самых первых высказываньицах про то, что

«украинское и русское соединяются у меня и в крови, и в сердце и в мыслях».

Вот такое вот «соединение»…