в ожидании кацапа (пиэса)

(Сад с цветущими каштанами. В глубине сада виден обрыв и Днепр. На переднем плане стоит летний столик с кружевным зонтиком. За столиком Олёна, Олеся и Мыкола пьют божоле и едят чизкейк).

Олёна (рыдая). Куда? Куда все ушло? Где оно? О, боже мой, боже мой! Я все забыла, забыла... у меня
перепуталось в голове... Я не помню, как по-итальянски окно или вот потолок... Все забываю, а жизнь уходит и никогда не вернется, никогда, никогда мы не вступим в евросоюз... Я вижу, что не вступим...

Олеся. Милая, милая... Мы и так часть великой европейской культуры.

Олёна (делает глоток божоле, успокаивается). Я все ждала, вступим в евросоюз, там мне встретится мой настоящий, я мечтала о нем, любила. Но ты права, Олеся. Мы и без того европейцы. Влюблюсь в нашего, украинского героя.

Мыкола (мрачно). Поздно. Слишком поздно. Кацап идёт. Топтать наши европейские ценности. Убивать наших героев. Вырубать наши сады. (прикрывает чизкейк ладонями, как будто хочет его защитить от невидимой напасти)

Олеся (смотрит куда-то в сторону обрыва). Ты тоже чувствуешь, Мыкола? Ты тоже слышишь этот гнусный рокот приближающегося кацапа? Нет, не экс ориэнтэ лукс, а беда. С востока идёт беда.

(Олеся, Мыкола и Олёна с тревогой смотрят куда-то вглубь сада)

Действие 2.

(Грязная пустынная забегаловка. Тусклые лампы освещают заблёванные столики. В углу стоит печка-буржуйка. Под столиками лежат тощие шелудивые псы. За стойкой стоит ярко накрашенная православная бабка с золотыми зубами.
За одним из столов стоят два кацапа. Перед ними бутылка водки, рядом свалена груда хлама: рулон дырявого рубероида, пара досок, грязные мотки скотча, болты и гайки)

Кацап1. Хорошо сегодня у хозяина всего понапиздили. Скоро разорим буржуя ёбаного.

Кацап2 (смотрит груду хлама и кивает). Он ещё больше нашего понапиздил. Все бизнесмены - воры. Ненавижу всех бизнесменов.

(Кацапы чокаются грязными стаканами, выпивают, закусывают своими заусенцами)

Кацап1. Бизнесмены - это ещё ничего. Я хохлов ненавижу. Свободные они какие-то.

Кацап2. Это да, бля. Суки. Знаешь, вот очень бесит, что сознание у них не рабское и не холуйское даже.

Кацап1. Да и язык их певучий. Как же я ненавижу их красивый и певучий язык.

Кацап2. А их честь и отвага? Мандавошки хохляцкие, бля, мне вот очень неприятны их честь и отвага.

(В забегаловку входит еврей со скрипкой и начинает божественно играть прекрасную музыку Моцарта. Лица кацапов искривляет злоба и они убивают еврея молотками. Труп засовывают в буржуйку. Туда же кидают книги Уайльда и Шекспира, чтоб лучше горело. Православная бабка из-за стойки перекрещивает кацапов)

Кацап2 (утирая пот георгиевской ленточкой). Киселёв вчера в телевизоре сказал, что хохлы фашисты все.

Кацап1. Во пидарасы!

Кацап2. Вот мы с тобой можем сказать, что мы русские? Нихуя мы не можем. Потому что русских не бывает. Нет такой нации. Кого не поскреби - либо монгол, либо татарин, либо эвенк, либо ещё кто. А нация хохлы - есть. За одно это их всех давить нужно.

(В забегаловку заходит миллиционер. Кацапы дают ему взятку и целуют ботинки. Милиционер плюёт им в глаза и уходит)

Кацап2. А вот будь мы хохлы, сейчас бы пизды менту дали. И не позволили бы плеваться.

Кацап1 (грустно). Ненавижу Украину. Всё украинское ненавижу. Хочу разрушить всё их прекрасное, насрать в Днепр при тихой погоде, вырубить все каштаны, изуродовать баб и запретить свободу.

Кацап2. А может пойдём на них войной? А? Может поработим их нахуй? Только не сами на них пойдём, а мальчишек пошлём молоденьких, как у нас это принято.

Кацап1. Каких мальчишек, очнись. У нас уже двадцать лет как бабы не рожают. Одни таджики на улицах. Да и танков нет, всё распизжено давно. Ракеты на металлолом переработаны.

Кацап2. (вдруг хватается за бок). Чорт. Водка что ли не палёная? По-моему, единственная почка отказывает..

Кацап1. А вторая где?

Кацап2. Да заставили добровольно сдать для финансирования олимпиады.

Кацап1 (хрипит, держась за грудь) А я лёгкое недавно сдал для постройки моста в Крым.

(Кацапы, подёргиваясь, падают на пол. Православная бабка за ноги вытаскивает трупы на улицу. Видна грязь, бездорожье, мелькают таджики в набедренных повязках и редкие, перекособоченные, вяло ползущие кацапы).

Действие третье.

(Каштановый сад. Мыкола стоит в глубине у обрыва. Олёна и Олеся, чуть поодаль от него. Все вглядываются вдаль)

Олеся. Идёт! Я вижу! Кацап всё ближе! Я слышу лязг.

Олена. Ты уверена? Не слышно ничего.

Олеся. Душой, слушай украинской душой своей, Олёна.

Мыкола. Зачем, зачем вы говорите, что кацап будет топтать землю по которой я ходил? О, Боже. (задумывается) Я - чайка... Нет, не то. Я - украинец. Кацап уже рядом... Куда теперь? В советский союз? Нет, мне что в советский союз, что в могилу — все равно. В могиле лучше... Под деревцом могилушка... как хорошо!.. Солнышко её греет, дождичком её мочит... весной на ней травка вырастет, мягкая такая... птицы прилетят на дерево, будут петь, детей выведут, цветочки расцветут: жовтенькие, блакитненькие... всякие (задумывается), всякие... Ах, скорей, скорей! (прыгает с обрыва)

Олеся. Он выбрал свободу. Пока кацапа нет, пойдем покрышки жечь.

Олена (обнимает подругу). Солнышко мое! Весна моя!

Конец.